Затушив окурки, артельщики зашли в балок. Разложили постели и легли.
- Ну что, мужики, свет тушить будем?
- Да.
- А где Антошка Маслов? Вторые сутки не ночует.
- Наверно, опять в Ильичевку к девчатам подался.
Только это было сказано, как открылась дверь и вошел
Маслов.
- Что, потеряли меня? Я двое суток с пускачом возился. Кое как сегодня запустил. Полетел подшипник, а у меня запасных нет. Пошел на склад, там тоже нет, главный механик только руками разводит. Пришлось к ильичевским технарям ехать. Они с почти нового ЗИЛа мне все, что нужно, сняли. Видно, шахтенка уже на ноги не встанет, а ведь в месяц по тысяче тонн угля давала. Вся округа на ней сидела. Слава богу, все восстановил. Главное - промприбор в рабочем состоянии держать, а там - как начальник распорядится. Я уже вторую неделю не запускаюсь. Вчера подошел горный мастер и спрашивает: «Как ты смотришь, если мы шестичасовой рабочий день сделаем?
С семи утра и до часу первая смена, а с двух и до восьми вторая». Я пожал плечами и сказал, что в артелях такого еще не было. Ведь ребята за тысячи километров едут, денег заработать, а получится, что столько времени они на полатях лежать будут, да еще в летнее время. Отменять двенадцатичасовой режим работы - какая в этом необходимость? Народ на такой график настроился, и в уставе так прописано. А он мне: «Ты пока сильно не распространяйся, это пока только проекты». Смотрю, идет Багрянцев. Я к нему. Спрашиваю: «Товарищ бригадир, зачем график ломается?». Он мне стал про перестройку в стране толковать, мол, везде все старое ломается, по-новому строится. Тогда я ему: «Коль так, то сезон доработаю, а там хоть к черту на кулички, но на этот участок не вернусь». Вот вам и наш боевой бригадир, сразу под руководство подстроился. Если сократят рабочий день, то трудодень будет не единица, а только ноль пять. Да, такое хорошее начало - и такой поганый конец. А вчера до двух ночи в своей каморке с двигателем копался, вышел покурить, смотрю: нигде света нет, только у начальника окна вовсю горят. Ну, соображаю, мужик лег спать, свет забыл выключить. Пошел к балку, думаю, разбужу, а то до утра комарье все лицо искусает. Когда подошел поближе, в окно стало видно, что там Васильев, горный мастер и Савочкин в карты режутся. На столе полно водки, коньяк стоит, а закуски - аж глаза разбежались. Чего там только нет: икра красная, крабы, колбаса. Я даже замер, когда все это увидел, а уйти не могу, хоть и понимаю, что нехорошо в чужие окна заглядывать.
- Так вот где Савочкин себе пристанище нашел! А мы-то думаем: где же наш пробщик, почему в гости не заходит, анекдотов не рассказывает? А он, оказывается, в подмастерья к начальнику пошел! Каждый день на рации присутствует, как бы больного геолога заменяет. А когда приехал, так просил Василия Николаевича: возьми на работу, мол, истратился я, денег нет, да и крышу промотал, жить негде. К тому времени уже полсезона прошло, он в это время какое-то выдуманное золото чжурчженей искал, думал, лежит и его дожидается, но не нашел. Я тогда около балка Савченко был, почти весь разговор слышал. Тот ему сказал, что если серьезно работать собрался, то завтра выходи на работу, а жить будешь в балке с дизелистом. А он тогда взмолился, сказал, что даже на раскладушке будет спать, но только в своем старом балке, вместе с геологом. Конечно, можно было его тогда ко всем чертям послать, но геолог его пожалел, заступился, ведь два сезона вместе проработали. А он видишь как дело повернул. Как только Константин Максимович заболел, так сразу от него ушел, а начальник как бы его вместо геолога назначил. А какой с него геолог, он просто библиотекарь, разве никто не понимает, что от него пользы как с козла молока?!
Мужики так и не заснули, уж больно интересную новость моторист сообщил. Снова поднялись с полатей и пошли курить. На улице продолжали обсуждать изменение графика работы, это всех касалось:
- Я третий сезон в артель прилетаю, чтобы заработать. В этом году думал около двенадцати тысяч домой привезти: машина нужна, новый телевизор да детям обновка. Получается, зря планировал. Но ведь, никто не говорил, что на шестичасовой режим перейдем. Если бы об этом знал, то, наверно, в другое место нанялся бы, а свое бы получил.
- Ладно, давайте заканчивать, а то завтра рано вставать, не выспимся.
«…Вот я уже несколько дней хожу по полигону, и все время меня какие-то мрачные мысли одолевают, - размышлял Васильев. - Откуда мы золото брать будем? Вчера, в пять часов утра, снова на съеме золота присутствовал. Спросил, сколько же породы через промывку прошло, оказалось, что только триста двадцать кубометров, а задание семьсот. Значит, можно уверенно сказать, что двести пятьдесят-триста граммов золота в сутки - наш предел. Неужели это все?».
Этот же вопрос Васильев при первом удобном случае задал Багрянцеву:
- Вот вы, Василий Васильевич, работали вместе с Савченко, как вы планировали работу строить?
