Можно было спускаться и делать остановку. Горный мастер понимал, что слишком поторопился: надо было покормить людей обедом, хотя об этом никто даже не вспомнил. Они продолжили путь. Поляков, стоящий за рычагами ведущего бульдозера, видел, как горный мастер идет без устали впереди колонны вместе с лесниками. Как только они поднялись на «козырек» большой горной «шляпы», Савченко замахал рукавицей и дважды выстрелил из карабина. Проехав еще метров десять, бульдозер забрался на верхушку, и Валентин почувствовал, что под ним твердый грунт и больше не нужно карабкаться вверх. Он дивился чутью горного мастера, безошибочно определившего твердую каменную опору под толстым слоем снега.
Спуск с высоты всегда таит в себе трудности. Глядя с вершины вниз, артельщики увидели, как на белом снежном фоне чернеют огромные валуны, похожие на железобетонные надолбы. Возвышающиеся над поверхностью распадка глыбы представляли серьезную опасность: они могли, как говорят механизаторы, поставить на дыбы бульдозер или завалить балок вместе с машиной. Внизу по центру распадка, как бы рассекая его на две равные части, начала вырисовываться группа черных пихтачей. Чем ниже они спускались, тем заметнее становилась эта маленькая роща. Горный мастер подумал, что она станет лучшим временным пристанищем уставшим и измученным людям, но до нее еще далеко…
Погода заставила поторопиться. Все вокруг плотно окутал туман. Даже резкий ветер был не в силах разогнать его большие, то светлые, то темно-синие клубы, похожие на висящие снежные сугробы. Казалось, что вот-вот они спустятся и целиком накроют распадок и сопки, вершины которых еще высились над пеленой тумана.
Савченко рукой в рукавице показал курс на еле заметную рощу. А сам, как и раньше, пошел вместе с лесниками впереди колонны, проверяя метр за метром дорогу вниз. Объехать каждый валун не представлялось возможным. Порой не только лопата, но и весь бульдозер наваливался на торчащие из-под снега острые углы камней, и если удавалось сорвать их с векового лежбища, то они, поднимая клубы снежной пыли и набирая скорость, с шумом уносились вниз по крутому склону. Спустя несколько минут доносилось эхо их мощных ударов о землю. А куда они падали - видно не было.
Зима только вступала по-настоящему в свои права, но на поверхности снег уже схватился морозом, создавая дополнительные трудности для прохода техники. Ведущий бульдозер с неимоверным усилием раздвигал большие снежные пласты, затвердевшие, как бетон. Порой они переваливали за блестящее железо лопаты и ложились прямо на моторную часть машины - так низко садилась его ходовая часть в раздробленную белую массу. Казалось, двигатель вот-вот заглохнет, тяжелый трактор зароется в сугробы, и свирепый ветер, обдувая со всех сторон, через несколько часов превратит его в неподвижную глыбу.
Все чаще и чаще стрелял горный мастер из карабина, давая знать о замаскированных снегом и жестким кустарником валунах и огромных камнях; порой вскарабкивался на их скользкую поверхность, пытаясь увидеть в бинокль заснеженную гладь ключа. Во что бы то ни стало нужно было подкрепить уверенность людей в том, что выбранная ими роща близка, а там - долгожданный и так необходимый привал. Прекратится шум в ушах, дышать станет легче, спадет напряжение и будет возможность хорошо поужинать и отдохнуть. А на следующий день не спеша двинуться по каньону Филаретовского ключа до самого его разлива на север.
Пробивая зимние дороги в южной части края, Савченко прошел много перевалов с этими механизаторами. Там шли как-то поуверенней. Конечно, те высоты поменьше, чем на Иннокентьевском, и быстрый подъем и спуск легче переносились людьми. Здесь все иначе. Даже остроконечные сопки, порой совершенно лишенные растительности, кажутся чужими. В этом нагромождении отвесных скал и глубоких каньонов почти невозможно найти разлом, и приходится выстраивать многоэтажные ходовые серпантины. Да и многокилометровые распадки встречают людей по-другому - огромными, часто в рост человека, труднопроходимыми завалами камней, что, как стражники, день и ночь стерегут территорию, наглухо закрывая дорогу технике.
Но вот ведущий бульдозер вошел под раскидистые ветки долгожданной рощи - и, казалось, конец изматывающему и опасному переходу… А тут эта неожиданная и грозная находка. Его товарищи, кто сидя в кабине, а кто в балке, каждый посвоему переживали случившееся. Но у всех зрела невысказанная мысль: оставаться на ночевку здесь, на месте чьей-то трагедии, нельзя.
