О том же подумал и Савченко, обходя кругом деревья и вглядываясь в заросли кустарника. Он обнаруживал все новые и новые части скелета, задержанные переплетением ветвей и невидимые с того места, на котором артельщики вначале остановились, рассматривая висящее на суку ружье. Зайдя с южной стороны, горный мастер заметил в огромной кроне дерева какие-то выцветшие лохмотья, фиолетовые и синие пряди, видимо, остатки истлевшей одежды. Непрерывный стук дятлов и надрывные крики каких-то черных бесхвостых птиц, унылое завывание верхового ветра действовали на измотанные нервы и делали настроение еще мрачнее. При виде того, как сыплется со сухостоев древесная щепа из-под птичьих клювов, у Савченко мелькнула мысль: а может, это вовсе не кости, может быть, изза усталости они приняли за останки человека крупные куски древесины с пробитыми насквозь круглыми отверстиями. Но нет, череп, медленно раскачивающийся на дереве, как какая-то жуткая игрушка на бесовской елке, заставил горного мастера тут же отказаться от утешительной мысли. Он было хотел повнимательнее рассмотреть находки, но решил не делать этого. Ведь механизаторы рядом, они увидят, как испуганно мечется их начальник. Василий Николаевич с силой, зло ударил топором по толстому стволу, грубо, по-мужицки, выругался, махнул рукавицей и стал, не торопясь, возвращаться к колонне, где невольный страх закрался в души участников экспедиции, напряженно и с затаенной надеждой ждавших, когда горный мастер появится из зарослей.
Савченко, стряхивая снег с одежды и валенок, медленно подошел к «130-му» и снова оглянулся на темные деревья. В ушах все еще звучали крики неприятных черных птиц и звонкая дробь дятлов по сухостою. На миг ему даже показалось, что валуны, разбросанные по распадку, вдруг зашевелились и, как сгорбившиеся люди, стали приближаться, и их становилось все больше и больше. Казалось, они тянутся именно к дереву с черепом, тяжело переваливаясь своими большими горбатыми туловищами.
- Нет-нет, - громко сам себе сказал Савченко, приходя в себя от увиденного, - надо быстрее покинуть это проклятое место.
Но куда ехать после столь сложного перехода через Иннокентьевский перевал? Нужно было хоть какое-то время, чтобы успокоиться и все трезво обдумать. Открыв кабину, он забросил в нее топор, отошел на несколько шагов, взял сухую ветку и, разровняв в затишье снег, стал рисовать на снежной поверхности одному ему понятную карту. Ехать на север по обговоренному с руководством маршруту, ориентируясь на глубокий каньон Филаретовского ключа, - это опять затяжной спуск по крутякам в неизвестность. Туман закрывает низину каньона, и не видно, что там впереди. Сколько же потребуется времени для нахождения места разлива? А вдруг что-то случится с людьми или техникой? Ведь дело идет к ночи, а у всех силы на пределе. Мороз усилился, уплотнился туман.
Горный мастер стер снежный рисунок, подозвал бульдозериста ведущей «стотридцатки» Валентина Полякова, и они уже вдвоем стали намечать маршрут движения. Николаенко, сидевший во втором бульдозере, хорошо видел, как два человека, энергично жестикулируя, обсуждают создавшуюся ситуацию. Но когда Савченко разворачивался и махал рукой в сторону горного перевала, откуда они только что спустились с таким трудом, у Романа екало сердце: неужели ошиблись и снова придется ехать по крутизне еще несколько километров? Шевельнулась мимолетная обида на горного мастера, который не дал им хорошо рассмотреть останки погибшего человека. Парень не сомневался, что трагическая находка - это все, что осталось от бульдозериста Никиты Красавина, ушедшего с участка пострелять рябчиков. Тогда все поиски милицией и артельщиками участка даже с использованием вертолета не дали результатов.
