Иван Федорович поднялся с постели, накинул на себя халат и вышел в «залу». Здесь, на стуле, сидел щегольски одетый господин в модном английском костюме: коротком, едва прикрывающем ягодицы, сюртуке с отложным воротником и пуговицами, который звался на английский манер «пиджак», и брюках без штрипок. Розовый, с золотой искрой, жилет выглядывал из-под пиджака эдакой яркой полоской, привлекающей внимание, а из нагрудного кармана уголком кверху торчал такого же розового цвета платок (шляпу и плащ этот господин, очевидно, оставил в сенях). Пахло от визитера о-де-колоном «Цветочный» коммерческого товарищества «Брокар и К°» шести гривен за полусклянку. На вид было сему господину лет двадцать шесть – двадцать восемь…
– Добрый день, – поднялся со своего места визитер. – Разрешите представиться: судебный следователь Виталий Викторович Песков, титулярный советник. В настоящее время назначен окружным прокурором его высокородием статским советником Петром Петровичем Ляпуновым расследовать дело гибели домовладелицы мещанки Кокошиной Марьи Степановны.
– Ах, назначены-таки, – усмехнулся Иван Федорович.
– Да, господин прокурор полагает, что в деле Кокошиной не все ясно, – ответил Песков.
– Вы уже опоздали, – придав голосу нотки участия и сожаления, произнес Иван Федорович. – Труп увезли и, возможно, уже вскрыли для выяснения обстоятельств смерти.
– Ну, лучше поздно, чем никогда, не так ли? – улыбнулся Виталий Викторович.
Воловцов слегка наклонил голову и представился:
– Судебный следователь по наиважнейшим делам Департамента уголовных дел Московской Судебной палаты Воловцов Иван Федорович, коллежский советник. В настоящее время нахожусь в трехнедельном отпуске и проживаю у родной тетки по отцу, то бишь в этом доме, – а подумал про себя: «Эва, какие модные судебные следователи ныне в Рязани».
Он попросил извинения, что его придется еще немного подождать, умылся, снова облачился в плисовые штаны, опойковые сапоги и рубаху навыпуск. И вернулся в «залу», где его терпеливо дожидался Песков.
– Слышал о вашем последнем деле, господин Воловцов, – уважительно произнес тот.
– О каком? – поднял брови Иван Федорович и похолодел. Неужели здесь уже известно, что он, Воловцов, самолично убил из револьвера подозреваемого преступника при его задержании?!
– Ну, как же, – улыбнулся титулярный советник. – Дело Александра Кара. Как это вы замечательно все устроили: дезинформировали преступника, что его малолетняя сестра поправляется после двух ударов колуном по голове, вот-вот заговорит и назовет имя убийцы, то есть его имя, и заставили тем самым пойти еще на одно убийство. А потом устроили засаду и взяли его с поличным. Мне кажется, это был единственный выход, чтобы доказать его виновность. Ваш план был просто блестящим…
– Да, вы правы, – кивнул Воловцов. – Это был единственный способ уличить убийцу…
– Громкое дело, – продолжал Песков. – Не каждый день у нас сын убивает родную мать и старшую сестру, намереваясь после убить и сестру младшую, являющуюся выжившей свидетельницей преступления.
– Слава богу, что не каждый день, – заметил Воловцов.
– Это верно, – согласился Виталий Викторович. – А дело этого маниака-дворника Галимджана Нурмухаметова, который насиловал женщин, а потом разбивал их головы и лицо молотком? Оно ведь тоже было громким…
– Громким, – снова кивнул Иван Федорович. – Но весьма простым.
– Ну, это
– Не думаю… – возразил не терпящий лести Воловцов и внимательно посмотрел на гостя: – Прошу прощения, господин Песков, а что вас привело ко мне?
– Я бы хотел, чтобы вы рассказали, что здесь произошло, и поделились бы своими соображениями, – ответил Песков. – Вы ведь, практически, свидетель происшествия…
– Есть свидетели более «ранние», – заметил Воловцов. – Дворник Ефимка первый почувствовал дым из хозяйской квартиры… Жиличка флигеля поденщица Наталья Квасникова, к которой он обратился за помощью… Городовой Еременко, взламывавший входную дверь и дверь в комнату Кокошиной… Ну, и околоточный надзиратель Петухов, наконец. Опросите их еще раз, почитайте протоколы допросов, побывайте на месте происшествия, и у вас сложится полная и вполне ясная картина происшествия…
– А я уже все это сделал, – улыбнулся Песков. – Кроме осмотра места преступления, что мне все же хотелось сделать вместе с вами. Кроме того, у меня на руках имеется еще медицинское заключение городового доктора Живаго по освидетельствованию трупа гражданки Марьи Степановны Кокошиной.
– И что там пишет уважаемый доктор? – спросил Иван Федорович.
– А доктор пишет, что, по результатам вскрытия трупа домовладелицы Кокошиной, отнести ее смерть к категории насильственной нет никаких оснований… – внимательно посмотрел на Воловцова титулярный советник. – Вы же, господин Воловцов, а такое впечатление у меня сложилось после разговора с околоточным Петуховым, считаете, что смерть Кокошиной была насильственной. Почему?
