– Вот именно, – произнес Воловцов, подходя к комоду. – И еще, – остановившись, он выдвинул верхний ящик, – по словам дворника Ефима Кологривова и поденщицы Натальи Квасниковой, Кокошина никого не впускала в свои покои. И дверь в свою квартиру всегда держала запертой. В частности, ни дворник, ни сама Наталья в комнате у хозяйки никогда не бывали. Жильцы с первого этажа – а нам еще надлежит их всех допросить – тоже вряд ли были сюда вхожи. За квартирной платой она, скорее всего, ходила по жильцам сама. Это значит, что в ее квартиру проникнуть было практически невозможно. К тому же при осмотре места преступления двери квартиры Кокошиной, в частности, ее комната была заперта на крючок изнутри, а окон она никогда не открывала. Все эти факты убедительно говорят, что этот случай с Кокошиной – явное самоубийство. У околоточного надзирателя Петухова есть все основания, чтобы закрыть дело… – Воловцов тщательно осмотрел содержимое верхнего ящика комода и открыл средний ящик, продолжая свои рассуждения: – Вторая версия – убийство. Здесь факты только косвенного характера, и весьма шаткие. Первый: у Кокошиной не имелось мотивов, чтобы наложить на себя руки. По крайней мере, видимых. А о каких-либо внутренних переживаниях нам уже никогда не узнать. По словам моей тетушки, в достаточной степени близкой с покойной, характер у Кокошиной был скверный: в душу к себе она никого не пускала, но истеричной и паникершей по незначительным, да и значительным поводам, похоже, тоже не являлась. И к экстравагантным поступкам, вроде самосожжения, была не склонна. – Воловцов закрыл второй ящик и, наклонившись, открыл нижний ящик комода с бельем. – Конечно, она могла впустить к себе в квартиру человека, но только хорошо ей знакомого. И только в прихожую. А этот человек мог каким-то образом проникнуть в ее покои и совершить убийство, но…
– Но для убийства тоже нужны мотивы, – подхватил Песков.
– Вот именно, – внимательно посмотрел на своего коллегу Воловцов. – Кто ее мог убить? И зачем? Вернее, с какой целью? Жиличка Наталья, которая задолжала ей денег? Но ведь Кокошина их с нее пока не требовала. Или дворник Ефимка, которому она дала работу и который иной работы, равно как и средств для пропитания, более нигде не найдет? У кого из них мог быть хоть какой-нибудь мотив? А вот у человека, знавшего про нее больше, нежели те, о коих мы говорим, мог иметься мотив. Например, этот человек мог знать, что у старухи Кокошиной имеется кубышка со златом-серебром, которую она прячет в тайнике. Более того, он знал, где этот тайник. Вот почему в покоях Марьи Степановны ничего не было перевернуто вверх дном, и вот что может послужить мотивом убийства Кокошиной…
– Так вы что, ищете сейчас эту кубышку со златом-серебром? – спросил Песков, наблюдавший за манипуляциями Воловцова с ящиками комода.
– Да, что-то в этом роде, – ответил Иван Федорович, задвигая нижний ящик. – Если мы найдем подтверждение, что у Кокошиной была такая кубышка, но вдруг исчезла, это будет главным и неоспоримым фактом, что ее убили…
– Завтра, в крайнем случае, послезавтра, приедет ее сын, – сказал Песков. – Может, он прояснит ситуацию с
– Я очень на это надеюсь, – ответил Воловцов.
Он подошел к постели покойной и отвернул постельное белье. Взорам следователей открылся бок кованого сундука.
– А ну-ка, иди сюда, дружок, – сказал Иван Федорович, вытягивая сундук из-под кровати.
Когда открыли крышку, он оказался наполовину пуст. На дне его лежали сложенные простыни, наволочки и полотенца. Ни денег, ни драгоценностей не было.
– М-да-а, – протянул Иван Федорович. – Кубышки нет. Равно как и ее следов.
На всякий случай, уже без всякой надежды и только ради очистки совести, Воловцов и Песков осмотрели половицы комнаты Кокошиной, ее прихожей и даже простучали стены обоих помещений. Место, где мог храниться тайник, обнаружено не было. Скорее всего, такового просто и не имелось. Следователи переглянулись и, не сговариваясь, вышли из квартиры Кокошиной.
– Что дальше? – спросил Песков.
– Теперь будем опрашивать постояльцев дома, – ответил Воловцов. – Авось что-нибудь, да всплывет…
– И когда начнем? – поинтересовался титулярный советник.
Воловцов удивленно посмотрел на Пескова:
– Как это когда? Сейчас…
Постояльцев у Кокошиной, если не считать девицу Наталью Квасникову и дворника Ефимку, проживающего в каморке под лестницей, было четверо. Все они – люди одинокие и бессемейные, только у Григория Наумовича Шаца имелись в уездном городке Климовичи Могилевской губернии брошенные им жена и две дочери, чего он совершенно не скрывал.
