Губернское зарево полностью

– Да, – коротко ответил околоточный надзиратель и с нескрываемым презрением посмотрел на Титана. Николенька предпочел не заметить его взгляда…

Впрочем, быть тайным агентом полиции его вполне устраивало. Это захватывало, тешило самолюбие и повышало самооценку, которая пошатнулась было при подписании «Соглашения о сотрудничестве». В конце концов, все в этой жизни игра, как сказал какой-то стародавний классик. Так почему бы не поиграть в тайного агента – игру не самую худшую и приносящую моральное, а иногда и материальное удовлетворение?

На следующий день после похорон Кокошиной в околоточный участок, соблюдая правила конспирации и проверяясь, нет ли за ним хвоста (это входило в правила придуманной им игры), заявился агент Титан. Он прошел небольшим коридорчиком, сказал нижнему полицейскому чину, что его ждет господин Петухов, и, постучавшись в дверь, спросил:

– Разрешите?

– Да, – сухо бросил Петухов, искоса поглядывая на агента.

– Разрешите присесть?

– Да, – снова коротко ответил околоточный надзиратель.

– У меня очень важные известия, господин надзиратель. Думаю, что я… – начал Титан, но Петухов состроил недовольную гримасу и не дал ему договорить:

– От вас долго не было никаких вестей. Более недели. Вы уже две среды не приходили на условленное место, и я, как олух, сидел и ждал вас всякий раз более часа. – Недовольство Петухова все возрастало. – Мне начинает казаться, что я зря тогда закрыл глаза на ваши выкрутасы и предложил вам, как мне ошибочно тогда казалось, взаимовыгодное сотрудничество…

– Сегодня вы измените это свое мнение, – расплылся в улыбке Титан. – Ибо я располагаю информацией касательно…

– А чем вы были заняты, позвольте вас спросить? – тяжело посмотрел на него околоточный надзиратель.

– Я работал, – на полном серьезе ответил Титан.

– Работали? – Петухов нервически поерзал в кресле. – Вы работали?! Полагаю, в публичном доме Зинки Чекушиной? Поди, до мозолей!

– От вас ничего не скроешь, господин околоточный надзиратель, – польстил ему Титан.

– Это точно, – подтвердил Петухов.

– Да, но это как раз и было работой, – верноподданнически посмотрел на околоточного надзирателя Титан. – Я просто вынужден был пребывать в доме свиданий мадам Чекушиной, поскольку последние три дня производил слежку за одним господином, вызывавшим у меня чрезвычайные подозрения. Вы же всегда требуете конкретику… Ну, так вот. Этот господин показался мне крайне подозрительным. Он сорил деньгами, говорил, что является подрядчиком строительных работ и в данный момент, получив «жирный», по его словам, строительный подряд, ездит по слободам и нанимает рабочих. А еще он хвалился перед хозяйкой процентными бумагами с неотрезанными купонами и говорил, что таких бумаг у него – на сорок тысяч…

– Процентными бумагами? – оживился околоточный надзиратель (неужто теми самыми, кокошинскими?). – А ну-ка, давай с этого места поподробнее…

Рязань, как и иные губернские города, в какой-то степени слепок с Первопрестольной Москвы. Иногда слепок этот весьма неполный, с отломанным краешком, иногда – в миниатюре, иногда и вовсе плохонький. Но все равно – это слепок или копия.

В губернских городах имеется все, что есть в Москве: мощеные улицы, магазины, величественные соборы, монастыри, кладбища с замогильной тишиной, гимназии, городские и народные училища, Дворянское и Купеческое Собрания… Имеются Общество приказчиков со своим клубом, клиники и земские больницы, банки и ссудные кассы, гостиницы, меблированные комнаты и постоялые дворы, магазины французских мод, ресторации, кондитерские и трактиры. А еще, и это неотъемлемо, питейные дома, штофные лавки, шинки, разного рода притоны и – а куда от этого денешься, коли имеется немалый спрос – дома терпимости.

Конечно, парочка-тройка фешенебельных публичных домов имелась и в центре Рязани. Служили там девицы, дарующие телесную любовь вполне легально, поскольку имели заверенные в полиции «желтые» билеты и жили с ней в ладах: закон империи в части распоряжения своим телом по личному усмотрению девицам определенного мировоззрения и привычек вполне это разрешал.

Но основную «нагрузку» по предоставлению желающим клиентам телесных ласк и удовольствий несли, конечно, рязанские слободы.

В слободах Ямской, Ямской-Касимовке, Троицкой, Рыбацкой и даже селе Борках, помимо ремесла плетения кружев, тонкого и многопарного, было в ходу и иное ремесло, более древнее. Притонов и домов терпимости с блудницами здесь имелось более, чем в городе, надо полагать, в разы! Посетителями таких «веселых домов» были мастеровые, торговцы, гимназисты старших классов и приехавшие на вакацию студенты (и тем и другим делалась значительная скидка), загулявшие купчики и мелкая чиновная сошка, коим до икоты опротивели собственные жены, то есть ходила в такие дома терпимости публика весьма разномастная.