Трое полицейских обошли дом, встали возле окон, а Петухов подошел к дверям и постучал.
– Кого несет в такую рань? – послышался сонный голос.
– Это Богдан Хмельницкий, – ответил Петухов бодрым голосом, – староста артели строителей. Я насчет работы к вам…
– Какой еще такой Богдан Хмельницкий… – послышалось из-за двери, а потом она открылась, и в образовавшуюся щель околоточный надзиратель тотчас просунул сапог:
– Открывайте, полиция!
Он с силой распахнул дверь и вошел в сени. За ним в дом ворвались полицейские и заключили Ивана Ерофеича в железные объятия.
– Вы, Иван Ерофеич Калмыков, задерживаетесь за присвоение себе чужого имени и выдавание себя за другого человека. Это пока. А после досмотра вашего дома, на что у меня имеется разрешение, – Петухов потряс перед носом Калмыкова официальной бумагой, скрепленной прокурорской подписью, – возможно, обвинение будет переквалифицировано на более тяжкое…
Калмыков хлопнул глазами и сник. Буквально через пять минут на дощатом столе комнаты, за которым сидел Петухов, следящий за обыском, уже лежала пачка измятых процентных бумаг с неотрезанными купонами и семь червонцев с мелочью.
– Это что? – строго спросил околоточный надзиратель, доставая из кармана памятную книжку с записанными в ней номерами пропавших доходных бумаг усопшей Марьи Степановны Кокошиной.
– Это не мое! – воскликнул не на шутку испуганный Калмыков.
– Я покуда не спрашиваю вас, чье это, – процедил сквозь зубы Петухов, – хотя скоро и спрошу. Я спрашиваю вас – что это?
– Не могу знать!
– Ага, значит, не можете знать. – Сравнив номера процентных бумаг с записанными номерами в памятной книжке и увидев, что они полностью совпадают, Петухов расплылся в улыбке и вполне дружелюбно посмотрел на Калмыкова: – А ведь прав оказался Воловцов!
– Чево? – задохнулся от нахлынувшего страха Иван Ерофеич.
– Я говорю, что теперь, после нахождения процентных бумаг, похищенных у зверски убиенной гражданки Кокошиной, вы, гражданин Иван Ерофеев Калмыков, подозреваетесь в убийстве. Тщательно спланированном и крайне циничном, что усугубляет последующее наказание. Убийство, с последующим ограблением означенной домовладелицы Ямской слободы гражданки Кокошиной Марьи Степановны.
– Я никого не убивал!!! – уже в голос кричал Иван Калмыков, в ужасе выпучив глаза.
Петухов поднялся, всем своим видом показывая, что прения сторон на этом закончены, и спросил:
– Где часы в серебряном корпусе, сволочь?
– П-п-продал, – дрожащим голосом ответил Калмыков.
– Продал… – повторил за ним Петухов. – Стало быть, вы признаете, что убили гражданку Кокошину и завладели ее процентными бумагами, серебряными часами и наличными деньгами?
– Нет, не признаю! – тотчас выпалил Калмыков.
– А-а, – протянул околоточный надзиратель. – Как это я сразу не догадался, что бумаги эти вам подбросили ваши недоброжелатели. Ведь так, господин Калмыков?
– Нет, – неожиданно ответил Иван Ерофеич.
– Нет? – искренне удивился Петухов.
– Бумаги и часы мне дали на сохранение… – почти прошептал отставной солдат.
– Да что вы говорите? И кто же попросил подержать все это у вас дома?
Калмыков замолчал и опустил голову.
– И если вас «попросили» подержать все это добро дома, то почему вы принялись его тратить? – в упор посмотрел на бледного Калмыкова Петухов. – Нехорошо тратить чужое, – добавил он, качая головой. – Или это все же
– Не мое! – буркнул в пол Калмыков.
– А чье же?
Калмыков молчал, вперившись взглядом в пол.
– Хорошо, – констатировал Петухов. – Возможно, вы станете более разговорчивым в камере следственной тюрьмы… Там вас научат хорошим манерам.
Это был несомненный триумф.
Покуда судебный следователь Песков с московским гостем Воловцовым возятся с постояльцами дома, выискивая следы преступления и возможные улики, он, околоточный надзиратель Петухов, уже раскрыл это ужасное преступление. Он нашел убийцу. Взял его вместе с неопровержимыми уликами его причастности к делу убиения Кокошиной и похищения у нее ценных бумаг.
Все. Дело исполнено.
Сегодня же он оформит все документы, приобщит к ним вещественные доказательства в виде процентных бумаг и будет рассчитывать на повышение в чине. Пусть дальше преступником занимается судебный следователь Песков. Допрашивает, снимает показания, выясняет мотивы и выявляет возможных сообщников. А он, Петухов, свое дело выполнил сполна! К тому же раскрытие такого громкого дела, о котором судачит весь город и которым крайне озабочены окружной прокурор, полицеймейстер и сам господин губернатор, не должно остаться неоцененным. Может, с повышением чина ему дадут и орден. А что, почему нет? Таких случаев сколько угодно.
Словом, день для околоточного надзирателя вполне задался…
