Губернское зарево полностью

Два последующих за похоронами дня Воловцов провел как настоящий отпускник: поздно вставал, плотно кушал, выходил в город погулять и даже посидел как-то в ресторане. На третий день он малость заскучал. От Пескова не было никаких вестей, и Иван Федорович отправился в окружной суд, где надеялся его встретить и расспросить, как идет следствие по делу Кокошиной.

Шел он пешком, глядя по сторонам и замечая изменения, которые произошли за пять лет. Вот новое здание, построенное в стиле модерн и чем-то похожее на Елисеевский магазин в Первопрестольной. Скорее всего, строил его архитектор, приглашенный из Москвы. А вот старые купеческие лавки, коим, верно, лет под сто. Они и еще столько простоят, поскольку стены их толщиной в полусажень. Ну, может, чуточку поменьше.

А вот и здание окружного суда. Бывал здесь Иван Федорович когда-то, и не раз. Зайти, что ли, по старой памяти?

Он зашел, спросил у дежурного чиновника, здесь ли судебный следователь Песков. Ему ответили:

– Нет.

– А где он? – поинтересовался Воловцов.

– Господин Песков в данное время находится в следственной тюрьме, – доложил дежурный.

Иван Федорович поблагодарил его и повернул назад. «Наверное, Попенченко поймали, и Песков его допрашивает», – подумалось Воловцову. Но в следственную тюрьму ходу ему не было: хоть и судебный следователь, да чужой. Поэтому тем же прогулочным шагом он потопал обратно домой. Когда уже подходил к дому, навстречу ему попалась мадам Перелескова. Взгляд у Апполинарии Карловны, увидевшей Воловцова, был вовсе не колючий…

– А она снова к нему приходила, – сказала Перелескова, когда они поздоровались.

– Простите, не понял, кто приходил и к кому? – извинительным тоном спросил Иван Федорович.

– Да девица, что к нашему дворнику иногда захаживает, – пояснила Перелескова. – Я на сей раз хорошо ее разглядела. Расфуфыренная такая, но без излишеств. Настоящая барышня…

– Барышня? – подивившись, поднял брови Воловцов.

– Барышня, – подтвердила Перелескова. – Не сомневайтесь, глаз у меня наметан…

– Я и не сомневаюсь, – мягко улыбнулся Иван Федорович и механически, по следовательской привычке, задал вопрос: – И о чем барышня разговаривала с нашим дворником Ефимкой?

– Она у него денег просила, – ответила Апполинария Карловна.

– Денег? – еще более удивился Воловцов. – У него?

– Я тоже, было, удивилась, но потом мое удивление прошло, – ехидно заметила Перелескова, – когда она к нему в каморку зашла, и они там, запершись, занялись… Стали проделывать… Одним словом, вы меня понимаете…

– Понимаю, – посмотрел на зардевшуюся женщину Воловцов, что опять-таки стало для него неожиданностью. То, что такая злая на язык женщина, не дающая никому спуску, вдруг застеснялась даже не от сказанных, а лишь подуманных слов, было для Ивана Федоровича большой новостью. – Так может, эта барышня из… гулящих?

– Нет, уверяю вас, это была самая что ни на есть настоящая барышня…

– А что может связывать дворника Ефимку с «настоящей» барышней? – скорее сам себе задал вопрос Воловцов и, получив от Перелесковой лишь легкое пожатие плечами, задумался.

Распрощались они, как добрые друзья.

Какое-то время Иван Федорович был занят мыслями о дворнике. Как-то его было неожиданно много, что ли.

Скажем, девицы. Его связь с Еленой Шилохвостовой из дома Козурина. Женщиной, кстати, замужней и обремененной двумя детьми. Что она нашла такого в Ефимке, чтобы решиться изменить мужу? Даже если и практиковала такое изредка, к примеру, с пожарным Колькой?..

А эта барышня? Причем настоящая барышня, по уверению мадам Перелесковой, а не какая-нибудь гулящая девка из дома свиданий… Она сама приходит к Ефимке, а потом они запираются в его каморке и предаются любви. Что их связывает? Ведь они, чего тут лукавить, совершенно не подходят друг другу – из разных сословий, да и внешностью дворник весьма неказист.

Может, Ефимка обладает некими мужскими качествами и даже талантами, сильно притягивающими женщин? Скажем, имеет какой-то особенный детородный орган или умеет любиться раз за разом по несколько часов кряду? Что ж, встречаются такие экземпляры мужской породы… Тогда кое-что в его отношениях с женщинами становится понятным. Но при чем здесь в таком случае деньги? Почему настоящая барышня требует от дворника денег? Пожалуй, это он за свое умение в постели, ежели таковое действительно имеет место быть, вправе требовать от женщин деньги. Ан, нет, закавыка в том, что требуют с него. А какие, с позволения сказать, у него, Ефимки, могут быть деньги?!

Потом этот ядовитый мужик Аверьян Архипов…

Ведь этот Архипов на него, Ефимку, думает, что он убийца, а не на кого-то другого. Не на сбежавшего бывшего (а может, и настоящего) уголовника Попенченко, не на правильного еврея Шаца, занимающегося не совсем законной коммерцией, или отставного унтера Корноухова, который в курсе всего, что происходит в доме и возле него. Думает он сугубо на Ефимку. Личная неприязнь, да, понятно, присутствует. Но только ли одна неприязнь движет Аверьяном Касьянычем?