– Не беспокойтесь, отчитаетесь, – заверил его Иван Федорович. – Как добудете деньги, приезжайте к Феодоре Силантьевне. Я вас буду с нетерпением ожидать…
Деньги Виталию Викторовичу дали не сразу и с большой неохотой. В России много проще заплатить деньги за что-либо неправедное, нежели получить их даже и по закону. Замучив титулярного советника вопросами «зачем», «какие предполагаются траты и на что» и «почему вам нужна именно такая сумма», ему все-таки, с разрешения окружного прокурора, выдали под расписку требуемую сумму в размере двухсот пятидесяти рублей. Измученный хождениями по разным кабинетам – а чиновничья бюрократия изматывает человека до полного бессилия, – судебный следователь Песков заявился в дом к Феодоре Силантьевне лишь в два часа пополудни. Он попросил чаю, расположился на самом мягком стуле, который имелся у тетушки Воловцова, и вытянул ноги. А когда чай принесли, приступил к его кушанью. Делал он это медленно, черпая чай из чашки крохотной ложечкой и отправляя ее в рот…
– Я вижу, денежку вы достали, – удовлетворенно произнес Иван Федорович.
– Да, – торжествуя, ответил Песков, отправив очередную ложечку чая в рот. – А теперь рассказывайте, что у вас там за план, – добавил он, приняв шутливое обращение на «вы».
– Мы возьмем его «на пушку», – заявил Воловцов.
– Кого его? Ефимку?
– Да, его, – кивнул Иван Федорович.
– Каким же образом? – заинтересованно спросил Виталий Викторович, отставив чашечку с чаем в сторону.
– А таким…
Воловцов подошел к Пескову и стал быстро что-то говорить. Феодора Силантьевна, копавшаяся на кухне, пыталась прислушаться к словам племянника, да куда там: только и слышно, что одно бу-бу-бу да бу-бу-бу… Хитрый он, Ванька-то Воловцов. Хитрый и умный… Весь в отца!
На предложение Ивана Федоровича Воловцова совершить променаж по модным дамским магазинам города Апполинария Карловна ответила полным согласием, явно смутившись.
– Я уж и не помню, когда последний раз ходила по модным магазинам, – сказала она, с благодарностью посмотрев на Воловцова и вполне благосклонно – на Пескова.
– Вот и славно. Вспомните, значит, – улыбнулся Иван Федорович. – Кстати, какие самые модные магазины в городе на сегодняшний день?
– «Магазин модного дамского платья» Степана Рудакова на Соборной улице и магазин «Французские моды» Хаима Губермана на улице Астраханской, – не задумываясь, ответила Апполинария Карловна. – Да, есть еще магазин «Модные дамские шляпки» Антона Чикина, тоже на Астраханской улице, и лавка «Дамская галантерея» Генриха Гогенштольца на Николо-Дворянской улице…
– Благодарю вас. – Воловцов был сама галантность. – Посещение всех этих магазинов – наша наипервейшая цель.
– А что именно вас интересует? – с любопытством посмотрела на него мадам Перелескова. – С чего это вдруг в вас проснулся такой интерес к дамским нарядам?
– Вам, я думаю, сказать можно, – ответил Воловцов и посмотрел на Пескова: – Верно ведь, Виталий Викторович?
Песков согласно и даже охотно кивнул, чем еще более расположил к себе Апполинарию Карловну.
– Вы ведь хорошо помните, во что была одета та
– Да, я хорошо помню, что на ней было платье малинового цвета с корсетом. Еще – не длинная, до икр, черная шелковая тальма с розовым подкладом и кружавчиками вот здесь и здесь. – Апполинария Карловна указала на воротник и подол. – Потом, лаковые черные ботинки с черными же шнурками, шелковые коричневые перчатки и коричневая шелковая шляпка с мантоньерками…
– Так вот, то, во что она была одета, нам надлежит сегодня купить, – произнес Иван Федорович, глядя на Апполинарию Карловну. – Того же цвета, фасона и размера. То есть один в один…
– У нее еще был ридикюль, – неожиданно произнесла мадам Перелескова. – На шелковом шнуре…
– Про него вы тогда ничего не говорили… – покачал головой Иван Федорович.
– Ну, вы спрашивали только, во что она была одета, а ридикюль к предметам
– Это верно, да. Это мое упущение, прошу прощения, – извинился Воловцов. – А какого материала и цвета был ридикюль?
– Из коричневого бархата, – ответила Перелескова. – Без вышивки и прочих деталей, просто благородный коричневый бархат.
– Я вас понял, – прикинул что-то в уме Иван Федорович. – А больше ничего не хотите добавить? Зонтик там, какие-нибудь украшения…
– Нет, больше ничего, – сказала Апполинария Карловна. – Только ридикюль. Он висел у нее на руке…
– Ну, тогда поехали?
