Гудбай, Россия полностью

• 25 апреля 1987 года. Отпечатан автореферат Бори Лещинского, защита 21 мая. Успешно апробировался Сережа Карась. Женя Дригаленко почти дописал свою диссертацию. 29 апреля апробация моей диссертации в ИМГ (третья по счету). Сделал доклад на семинаре по «концепции факторов риска», чем доставил большое неудовольствие Пузыреву. Эта концепция его «любимая лошадка». На ученом совете утвердили аннотацию диссертации Жени Гуткевича.

• 20 июня 1987 года. Борис Лещинский успешно защитил диссертацию, умница. Браво!

• 2–4 июня был на совещании в Новосибирске. Встречался с профессором М. Б. Штарком, Витей Колпаковым и Александром Толстокоровым. Разобрался со Светой Финогеновой, которой пришлось принять мои расчеты, содержащие ясные ответы на ее критику. Таким образом, ее рецензия моей диссертации — это результат ее неготовности перейти от сегрегационного анализа к оценкам более широкого класса генетико-математических моделей. Очень успешно прошла защита Сережи Карася. Все поздравляли нас обоих. Сережа был великолепен. 8 июля апробация работы Жени Дригаленко в ИМГ, в «логове» «бочковского» института.

• 1 декабря 1987 года. Наконец Е. К. Гинтер подписал протокол моей апробации в ИМГ с положительной рекомендацией к защите. Обсудил с В. М. Гиндилисом диссертацию Жени Дригаленко. В. М. считает, что его замечания по работе (моделям) принципиальные. В этом В. М. Гиндилис солидаризируется с мнением С. Финогеновой. Мы с Женей думаем иначе. Все решилось мирным путем, Гиндилис отказался быть вторым руководителем работы Дригаленко и снял свою фамилию. У него голова заполнена другими проблемами. Я был и остался единственным реальным руководителем его работы. У меня нет сомнений в ее важности, как и в том, что Женя — сложившийся исследователь.

• 16–20 декабря 1987 года. В институте идет острая борьба между лабораториями, моей и В. Пузырева, за первое место в социалистическом соревновании. И кому нужен этот социалистический маразм в 1987 году? Инерция и абсурд! Средства борьбы «бочковские», финал — ничья. Уйду, это не институт, а контора по производству научнообразного шума и социалистического блефа. Дышать трудно!

• В 1987 году в стране стали появляться первые кооперативы, а «гласность» начала «проветривать» атмосферу в обществе. Мои сотрудники убедили меня открыть медицинский кооператив. Так появился на свет «Рефлекс».

• Мне исполнилось 40 лет, то есть я вступил в возраст, когда люди теряют зубы, волосы, иллюзии и последний раз пересматривают свои убеждения. Давно нет иллюзий относительно Страны Советов, практики сталинизма, хрущевской «оттепели», брежневского «застоя» и советского режима, который держался на КГБ при активной поддержке послушного «советского народа». Давно пришло понимание необходимости вывезти своих жену и детей из этой страны. Хотелось верить, что Горбачев не сможет удержать «железный занавес» на волне «перестройки» и мы покинем «социалистический рай», как наши предки покинули Египет. Такие настроения помогли мне перенести последующие события, нанести бочковской «компашке» ответный удар и защитить свою честь.

18 апреля 1988 года, Москва,

19 месяцев до подъема в Иерусалим

Лента новостей: 1988 год

1 января Начало экономической перестройки в СССР.

5 января Прекращено использование карательной психиатрии.

16 февраля Начало студенческих волнений в Сибири.

19 сентября Израиль запустил свой первый спутник.

Стенограмма заседания Специализированного совета Д 001.16.01 Института медицинской генетики АМН СССР

(с несущественными сокращениями)

Председатель — член-корр. АМН СССР В. И. Иванов

Ученый секретарь — д. б. н. Л. Ф. Курило:

Присутствует 25 членов совета, в том числе 22 утвержденных члена совета по специальности «генетика» и три психиатра (д. м. н. Е. И. Свиридова, д. м. н. Ф. В. Кондратьев, д. м. н. В. А. Концевой).

Официальные оппоненты: д. м. н. Р. Ф. Гарькавцева, д. м. н. В. Д. Москаленко, д. м. н., профессор Л. М. Шмаонова.

М. С. Рицнер: Излагает основные положения диссертации