Товарищи, в зале 19 из 25 членов Специализированного совета. Второй раз проводим голосование за утверждение протокола счетной комиссии. Кто за утверждение протокола счетной комиссии (5), прошу голосовать. Кто против утверждения протокола? (9 человек.) Кто воздержался? (4 человека.) Таким образом, большинством голосов протокол счетной комиссии не утверждается. В зале 20 членов Специализированного совета — пришел В. А. Спицын.
В зале было шумно. Меня окружили близкие друзья — Боб Альтшулер и Кир Гринберг. Подошел Толя Ревазов, возмущенный результатами голосования. Подходили другие члены спецсовета и оппоненты, выражающие свою поддержку. Профессора-психиатры Е. И. Свиридова, Ф. В. Кондратьев и В. А. Концевой возмущались поведением членов спецсовета, которые тайно проголосовали «против» без какой-либо критики работы. Многие люди подходили ко мне, жали руку и выражали свою поддержку. Мне не верилось, что это происходит со мной.
Боря поспешил увезти меня к себе домой, где мы пили горькую исключительно с лечебной целью и осуждали ход защиты диссертации.
— Поверь мне, это громкий провал бочковской «компашки», — повторял Боб. — Что-то у них пошло не так, как было задумано. Балаган какой-то.
— Но это еще не финал защиты, — рассуждал я вслух. — Они не могут так закончить, не имея утвержденного протокола голосования. А утвердить отрицательные результаты голосования без критики диссертации в ходе защиты тоже невозможно. Другими словами, спецсовет попал в ситуацию, которую в шахматах называют «цугцванг» — любой последующий ход увеличит их шансы на поражение.
— Ты прав, Мишка! Они провалились, но очень постараются выкрутиться. Тебя ждет продолжительная борьба, поверь мне. В бюрократии они сильнее, чем в науке. Напишешь апелляцию в ВАК. За твою и нашу победу! — произнес патетически Боб, разлив последнюю порцию успокаивающего напитка.
Боб первым произнес это слово — «АПЕЛЛЯЦИЯ». Слегка успокоившись, мы завершили нашу трапезу и пошли спать.
• По правилам ВАК спецсовет может принять какое угодно решение путем тайного голосования. Негативные результаты защиты хоть и редко, но бывают. Моя защита проходила на редкость хорошо: положительные отзывы оппонентов и отзывы на автореферат, положительные выступления членов спецсовета. Ни один из членов спецсовета не сказал, что диссертацию следует отклонить, никто не призвал коллег голосовать «против».
НИКТО НЕ КРИТИКОВАЛ! Научная дискуссия должна быть публичной, а голосование — тайным.
Таким образом, итоги голосования оказались в явном противоречии с течением заседания, что является
• Для положительного решения нужно было 17 голосов «за» (2/3 спецсовета), мне не хватило двух голосов. Девять членов спецсовета проголосовали «против». Их нетрудно было вычислить по тому, как вся «компашка» дружно ушла до оглашения протокола голосования: Н. П. Бочков, М. Е. Вартанян, В. И. Иванов, С. И. Козлова, В. Н. Мордовцев, Н. П. Кулешов, В. А. Спицын и еще два члена спецсовета. Кандидаты в «заказчики» были очевидны (Бочков и Вартанян). «Мененджер» этой акции провалил ее.
• Сдаваться я не собирался, апелляция имела все основания быть доказанной, а «компашка» — наказанной! Основания для апелляции: спецсовет
• Надо отметить, что во многих научно-исследовательских институтах и университетах перманентно происходит борьба групп ученых. В первой из них собираются специалисты, которые отстаивают интересы науки, требуют реальной оценки научной ценности диссертации и достойного нравственного поведения при голосовании в спецсовете и не только.
В другой группе (я называю ее «компашкой») концентрируются люди, не имеющие серьезных научных заслуг, зависимые от руководителей и с невысокими моральными ценностями, но зато очень искушенные в различных интригах.
