Идея мне понравилась, и я попросил показать мне методику такого использования сауны. В больнице денег на переоборудование морга в сауну не было, но друзей, готовых это сделать, хватало. Заразив этой идеей двух из них и получив устное согласие от Граннета (дать письменное он отказался), я подписал приказ с рекомендациями по использованию этого метода лечения. Было решено ничего не ломать в «морге», при необходимости «сауна» должна быстро стать опять «моргом». Реконструкция заняла три месяца, ее финансировала одна строительная организация. Получилась красивая сауна, с комнатами отдыха, небольшим бассейном, салоном, раздевалками и т. д. Вскоре больные стали получать процедуры в сауне (5–10 минут) под наблюдением медсестры, санитаров и с соблюдением всех правил безопасности.
По воскресным дням сауна была открыта и для сотрудников больницы, хотя это было уже «злоупотреблением» служебным положением. Вроде бы все были довольны, кроме заместителя заведующего облздравотделом Бурштейна, которому не давали покоя «неприкасаемый» главный врач и «особый статус» больницы. Он, узнав, что произошло с моргом, стал регулярно писать мне письма и требовать восстановить морг. Я на них не реагировал, от чего он накалялся все больше и больше. После моего перевода в академию и отъезда в Томск он все-таки добился своего. Больные лишились саунотерапии, а больница содержала закрытым морг — на случай войны.
Сотрудники больницы быстро росли профессионально. С первого года работы мы поставили в больнице и научные исследования, в которых участвовали многие врачи. Речь идет о семейных исследованиях эпилепсии (д-р Л. Тойтман), алкоголизма (д-р А. Рыжик) и других работах. Некоторые из наших публикаций стали хорошо известны среди специалистов страны. Кир Гринберг (Институт медицинской генетики АМН СССР) помог нам поставить анализ хромосом. Некоторые реактивы присылал профессор Владимир Вертелецки из Алабамы (США), с которым я познакомился на конгрессе генетиков в Москве.
Сексот — секретный сотрудник, «подсадная утка». В СССР все учреждения, фабрики, заводы, больницы и школы страны имели кураторов КГБ и сексотов, или доносителей. Нашу больницу курировал молодой капитан Георгий, или Жора. Когда он впервые появился в моем кабинете, на нем был гражданский костюм без знаков различия. Выглядел он симпатичным и интеллигентным человеком, весьма уверенным в себе. Мы были примерно одного возраста. Он вежливо вел беседу, разъясняя мне свои функции. В какой-то момент он сказал:
— Я буду просить тебя принять на работу несколько медсестер. Мы должны иметь информацию «изнутри», ну ты понимаешь?
— Но я отбираю лучших из лучших, — пытался я прояснить ситуацию и не зная, как на это реагировать. — Они могут и не подойти нам.
— Поверь мне, они подойдут и будут стараться. Кроме того, мы оказываем тебе доверие, посылая их к тебе «в открытую».
Хотя я знал, что у КГБ везде есть глаза и уши, мне было крайне неприятно, что теперь я буду косвенно способствовать их внедрению в коллектив больницы. Вместе с тем я также знал, что выбора у меня нет. После ухода Георгия я рассказал главной медсестре Дине Коленбет о том, что среди ее медсестер будут сексоты.
— Вы мне их покажите, когда примете на работу, — сказала Дина, ничуть не удивившись, — мы с ними разберемся…
На том и порешили. В последующие месяцы пришли две молоденькие медсестры «от Георгия». Я их отправил к Дине и забыл про них. Через полгода, вспомнив эту историю, я спросил Дину, как они работают и где. «Они обе уволились по собственному желанию, — был ответ. — Им не хватило опыта для работы в нашем коллективе». Дина загадочно улыбнулась.
