Лента новостей: 1981–1985 годы
Моя врачебная и научная биография была зигзагообразной: студентом я написал диссертацию по биологической психиатрии, после окончания института работал невропатологом; затем, не работая ни одного дня психиатром, был назначен главным врачом недостроенной психиатрической больницы. Следующей остановкой в моей карьере оказалась «лаборатория клинической генетики» психических заболеваний, которую мне надо было создать в новом НИИ психиатрии в Томске.
В 1981 году я все больше тяготился должностью главного врача и не хотел более быть исполнителем бюрократических требований облздравотдела и «указаний» горкома партии, которые мешали нормальному лечебному процессу. Например, они требовали посылать по 30–50 сотрудников больницы для работы в колхозе. Когда я не подчинялся, это порождало конфликты. Дышать становилось все труднее. «Или ты уйдешь в науку, или сорвешься и скажешь им все, что про них думаешь», — говорил я себе. Единственное, что доставляло мне удовольствие, — это консультирование больных в разных отделениях больницы по два-три часа в день. Две мои попытки пройти по конкурсу на должности доцентов в мединституты центра страны не получили поддержки тамошних ученых советов. В конце мая 1981 года неожиданно позвонил профессор М. Е. Вартанян из Москвы:
— Миша, привет. Ты можешь до конца года переехать в Томск и создать там в нашем филиале[104] лабораторию клинической генетики? — без предисловий начал профессор.
— Спасибо, Марат Енокович, за предложение, но мне надо обсудить конкретные условия в Томске, да и с местными властями здесь договориться, — ответил я, прервав планерку с заведующими отделениями.
— Я все понимаю. Через пару недель ты получишь официальное приглашение. Я тебя рекомендовал завлабом. Лабораторию генетики надо будет создать. Не волнуйся, мы с Витей Гиндилисом тебе поможем. Свяжись с Е. Д. Красиком и А. И. Потаповым, директором научного центра в Томске. Успехов тебе, — добавил Марат Енокович.
Хотя этот звонок был очень кстати, предложение застало меня врасплох. Слухи об открытии института психиатрии в Томске до меня доходили. Конечно, наука меня очень привлекала — хотелось делать нечто новое, но я боялся, что не справлюсь. Когда мечта вдруг становится достижимой реальностью, начинаешь осознавать, какие перемены тебя ждут и на какие вызовы надо будет найти ответы. События развивались быстро. Я получил письмо — приглашение на собеседование с директором Томского научного центра (ТНЦ) АМН СССР, и уже 2 июня 1981 года мы встретились в Томске. В Сибири начиналось настоящее лето, но день оказался прохладным и ветреным.
Анатолий Иванович Потапов был полным мужчиной среднего роста с живой мимикой и глубоко посаженными проницательными глазами. Он напомнил, что я здесь не чужой и меня помнят по защите диссертации, знают как перспективного ученого и молодого, но уже опытного руководителя. А. И. Потапов предложил мне занять должность руководителя лаборатории клинической генетики, которую надо было сформировать. Он попросил как можно раньше приехать в Томск и принять участие в открытии института в сентябре.
Решение переехать в Томск было непростым и даже авантюристичным.
• Став главным врачом больницы в 27 лет, я убедился в том, что способен делать эту работу, равно как и в том, что административные обязанности и власть над людьми мне были неинтересны.
