Ирина Евгеньевна КУПРИЯНОВА — д. м. н., профессор, ведущий научный сотрудник отделения пограничных состояний Томского НИИ психического здоровья. Закончила Томский медицинский институт (1974) по специальности «лечебное дело», работала в Томской областной клинической психиатрической больнице (1974–1977) и на кафедре психиатрии (1977–1982). С 1982 года — ученый секретарь НИИ психического здоровья, с 2002 года — руководитель отделения профилактической психиатрии, с 2014 года — ведущий научный сотрудник отделения пограничных состояний. В 2002 году защитила диссертацию на соискание ученой степени доктора медицинских наук «Невротические расстройства: клинические и патофизиологические аспекты». Ирина излучает эмпатию и доброжелательность таким образом, что перед ними никто не может устоять. Имея развитый интеллект, она по-женски умело им пользовалась, не обижая окружающих ее ученых мужей. Я оценил ее редкие качества с момента нашего знакомства, и мы прекрасно понимали друг друга.
От научного сотрудничества с отделением пограничных состояний В. Я. Семке я отказался из-за неопределенности «фенотипа» (диагноза) этих самых пограничных состояний. Человек несколько «замедленный» по своей энергетике, Валентин Яковлевич очень «ускорился» в конце 90-х годов, показав «на финише» удивительный итог научно-писательской активности: В. Я. Семке числится автором 1344 научных работ, 51 монографии и 26 патентов[106]. Под его руководством подготовлено 43 доктора наук и 80 кандидатов наук. Уму непостижимо. Другими словами, В. Я. Семке — выдающийся ученый современности и заслуживает записи в Книге рекордов Гиннесса. Это иллюстрация порочных этических норм советской и российской науки, так как такая продуктивность — явный результат приписывания своего имени к публикациям ученых института. В соавторы ко мне В. Я. Семке никогда не набивался, такое удалось однажды и с большим трудом только Е. Д. Красику и А. И. Потапову.
Мы расстались с Валентином Яковлевичем в 1987 году, когда мою лабораторию перевели в НИИ медгенетики. Я был обижен на него за то, что он не смог предотвратить трансфер моей лаборатории. В. Я. Семке, в свою очередь, упорно боролся за научное оборудование моей лаборатории, которое я забирал в новый институт. В любом случае я вспоминаю добрым словом Валентина Яковлевича за 80-е годы нашего сотрудничества в НИИ психиатрии. Что касается его писательской активности, Б-г ему судья.
<p><strong>Квартирная сага</strong></p>Как-то в разговоре с медсестрами дневного стационара я высказал предложения по улучшению его работы. Бывший главный врач во мне, похоже, был еще жив! Реакция последовала незамедлительно: главный врач Михаил Петров тут же снял меня с «довольствия». Пациенты дневного стационара относились ко мне много лучше, чем их главный врач. Впрочем, к тому времени проблемы с питанием у меня не возникало, особенно после визита в Томск Гали, которая помогла мне наладить независимый быт (спасибо ей). Я давно чувствовал, что по состоянию душевного здоровья из дневного стационара мне пора было выписаться.
6 декабря 1981 года. Вчера застал А. И. Потапова в его кабинете:
— Анатолий Иванович, если для моей семьи нет квартиры в Томске, то я не вижу причин здесь задерживаться, — начал я прямо с порога и без дипломатии.
— Хорошо, если вы так ставите вопрос, то я подпишу ваше заявление об уходе, — ответил директор, не отрываясь от бумаг.
Он еще плохо меня знал, так как я не блефовал и мне надоела сибирская ссылка. Я мог вернуться домой и продолжать работать главным врачом больницы до лучших времен. Услышав такой ответ и считая разговор законченным, я направился к выходу, но он вернул меня, почти как Мюллер Штирлица в известном сериале:
— Михаил Самуилович, я попрошу вас остаться, мы еще не закончили. Будьте терпеливей, вы были главным врачом и знаете, как непросто решаются такие вопросы. Вы нужны институту и лаборатории. Потерпите еще немного.
