Объявленная приказом от 10 декабря 1940 года инструкция точно определяла порядок проведения операции как по репрессированию членов семей, так и определения их имущества, подлежащего конфискации.
На выселение отводилось три часа. Участникам операции следовало обращать особое внимание на то, чтобы выселяемые как можно больше брали одежды, обуви, продуктов питания, посуды, мелкого хозяйственного инвентаря из расчёта в пределах 1000 кг на семью.
Документами, служившими основанием для высылки, являлись:
— на арестованных — копия постановления об аресте и справка 1-го спецотдела об аресте с указанием формулировки обвинения;
— на осуждённых — копия приговора;
— на убитых при боевом столкновении — справка;
— на нелегалов — копии протоколов допросов, копии подтверждающих материалов[68].
Поскольку операция проводилась в сжатые сроки, то не всегда проверялись заявления о службе родственников в Красной армии, кроме членов семьи в списки включались дальние родственники и т. д.
В связи с этим заместитель прокурора УССР по спецделам С. Шугуров разъяснял, что не подлежали аресту и выселению:
1. Семьи тех, у кого в составе семьи были военнослужащие Красной армии, партизаны, награждённые медалями и орденами, оказывавшие помощь в борьбе с бандитизмом;
2. Семьи, в составе которых имелись лица призывного возраста;
3. Члены семей, если у них отец или брат находились в Красной армии. Если после проведения операции участник бандподполья являлся с повинной, участвовал в борьбе с бандитизмом, то семья подлежала возвращению к прежнему месту жительства[69].
Согласно статистическим сведениям к началу Великой Отечественной войны в местах поселения под надзором органов НКВД СССР находилось 977 110 человек. За годы войны число трудпоселенцев существенно выросло. На начало октября 1945 года их начитывалось 2230500 человек, из них: немцев — 687 300 человек, чеченцев и ингушей — 405 900, крымских татар, греков, болгар, армян — 195 200, турок, хемшинов, курдов — 88800, калмыков — 80300, карачаевцев — 60100, балкарцев — 33 100[70], Среди спецпоселенцев: оуновцев — 20800 человек, бывших кулаков 608800, немецких пособников — 9200[71].
Окончание войны породило проблему, связанную с проверкой советских военнопленных и гражданских лиц, репатриированных из европейских стран. К 1 марта 1946 года на территорию СССР были возвращены 2 660013 гражданских и 1 539475 военнопленных. Из общего числа 1846802 поступило из зон действия советских войск за границей и 2 352 686 от англо-американцев и прибыло из других стран. Проводивший исследования по этой проблеме В.Н. Земсков писал, что из военнопленных, освобождённых после окончания войны, репрессиям подверглись лишь 14,69 %, причём большинство репрессированных вполне заслужило свою участь. В основном это были власовцы и другие пособники оккупантов. Из числа репатриантов подлежали аресту и суду:
— руководящий и командный состав органов полиции, «народной стражи», «народной милиции», Русской освободительной армии, национальных легионов и других подобных организаций;
— рядовые полицейские и рядовые участники перечисленных организаций, принимавших участие в карательных экспедициях или про являвшие активность при исполнении обязанностей;
— бывшие военнослужащие Красной армии, добровольно перешедшие на сторону противника;
— бургомистры, крупные фашистские чиновники, сотрудники геста по и других немецких карательных и разведывательных органов;
— сельские старосты, являвшиеся активными пособниками фашистских оккупантов.
Большинству репатриантов, проходивших фильтрацию, было объявлено, что они заслуживают самого сурового наказания, но в связи с победой над Германией Советское правительство проявило к ним снисхождение, освободив от уголовной ответственности за измену Родине, и ограничилось отправкой на спецпоселение сроком на шесть лет. В 1952 году большинство из них было освобождено, причём в их анкетах не значилось никакой судимости, а время работы было зачтено в трудовой стаж[72].
Как известно, с началом войны была усилена не только изоляция заключённых, но и задержано освобождение ряда категорий из них. 22 июня 1941 года народным комиссарам внутренних дел республик, начальникам УИНКВД краёв и областей, начальникам лагерей и прокурорам была дана телеграфом директива № 221 за подписью Л.П. Берии и прокурора СССР В.М. Бочкова следующего содержания:
