- Что я, подлец, наделал? Что я, негодяй, натворил? - воскликнул он, схватившись за голову. Слезы снова полились у него из глаз; прислонившись к ограде, он снова стал горько и безутешно рыдать. Теперь все пропало, все! Теперь ему лучше в проруби утопиться, чем показаться на глаза Христе... Не дурак ли он? Ну, постоял бы где-нибудь час-другой, вернулся и сказал отцу, что никого нет дома. Так нет же!.. "Пошел, понесла нелегкая, черт меня дернул!.. И теперь то, что было мне всего дороже, я сам своими руками задушил... О, проклятый я, проклятый!" Он сжимал руками голову и плакал, плакал.
Пока Федор мучился около церкви, Грицько размышлял, лежа на постели: "Ловко я это придумал. Отучится чертов дурень бегать за этой потаскушкой: пойдет в другой раз, сами прогонят. Ловко, ловко... молодчина, Грицько!" И Грицько тихонько ухмылялся.
Федор вернулся домой поздно,- растрепанный, без шапки.
- Был? - спросил у него отец.
Федор такую понес околесицу, что Хивря, послушав его, даже перекрестилась. Грицько сорвался с постели и грозно взглянул на сына.
- Был, спрашиваю? - крикнул он.
Федор стоял перед ним и стучал зубами.
- Ты что, с ума спятил? спросил отец.
- Да не тронь ты его! вмешалась Хивря.- Разве не видишь,- на нем лица нет.
Грицько всмотрелся в лицо сына... Федор стоял перед ним бледный, с мутными глазами и дрожал.
- А где твоя шапка?
- Там... там...- махнув рукой, глухо произнес Федор и бросился к печи. Хивря кинулась к нему.
- Федор, сынок! Что с тобой? Очнись!
- Он пьян! - решил разъяренный отец.- Оставь, не тронь его! - сказал он Хивре.- Поди-ка сюда! Дохни на меня.
- Не лезь! Ну что ты пристал к нему? Видишь - хлопец не в себе, а ты все-таки лезешь! - прикрикнула уже на Грицька Хивря.
- С чего же это он не в себе? Окурили его, что ли, или зельем опоили чертовы бабы? - не то мрачно, не то испуганно сказал Грицько. Он сел и стал глядеть, как Хивря помогает сыну раздеваться, как, постелив на печи, укладывает его спать. Федор, улегшись, стонал, метался, порой что-то говорил, затягивал какую-то песню, от которой даже у Грицька мороз подирал по спине. Хивря вздрагивала, крестилась.
- Господи, что это ему попритчилось? - шепотом спрашивала она, когда хлопец затихал.
- Что? Руда, видно, бросилась, кровь. Надо завтра рудомета позвать, кровь бросить... Гм... Куда же он шапку девал?- беспокоился Грицько.- Шапка еще новая: только вторая зима как справил.
Всю ночь Федор не давал покоя: бредил, кричал, метался. Грицько, который думал сначала, что сын притворяется, поверил, наконец... "Что же это ему попритчилось и с чего? - думал Грицько.- Неизвестно, ходил ли он к Приське. Если ходил, то, может, и в самом деле опоили чем-нибудь чертовы ведьмы; если нет, то, наверно, кровь бросилась. Хлопец здоровый, хлебнул где-нибудь сгоряча холодной воды,- ну и остыл, бросилась кровь. К рудомету надо".
На рассвете он сразу собрался. Пришел рудомет, ощупал, осмотрел.
- Руда, руда,- сказал он. Пустил кровь, взял за это двугривенный, выпил четвертушку водки и пошел домой.
Федор на некоторое время затих, но с полудня снова такое понес, что сам черт не разберет. Грицько задумался: кровь ли это в самом деле, не обманул ли его рудомет, не взял ли даром деньги?
Хивря настаивала, что это от сглазу, и послала за знахаркой. Пришла знахарка.
- С переполоху прикинулось, от сглазу или дали ему чего,- сказала она и стала готовиться выливать переполох.
Лили с воска. Знахарка долго шептала и над Федором, и над воском, и над водой. Растопили воск, вылили на воду. По лепешке, которая плавала в миске с водой, знахарка гадала, отчего случилась беда.
- Вот гляньте-ка, матушка моя! Вот она, церковь, выходит... а вот человек с колом, а тут вот какая-то девушка... а это, да ведь это - собака. Нет, волк; видите, ушки какие остренькие. Да, да, волка испугался,- решила знахарка.
И Хивря поверила. Поверила еще и потому, что на другой день церковный сторож принес в волость чью-то шапку, которую он нашел у ворот. Это была шапка Федора.
- Так, так... Где же это его ночью носило? Послал хлопца на ночь глядя. Пошел - встретил волка,- плакалась Хивря.
Грицько ходил туча тучей, молчал, как будто воды в рот набрал. Ему хотелось дознаться, ходил ли Федор к Приське, что говорил там и как его приняли?
На другой день рано утром Приська пришла к Карпу рассказать о происшествии.
- Привязался и привязался ко мне Грицько,- жаловалась она.- Вчера сына прислал напомнить, чтобы не забывала. И что я ему сделала? В чем перед ним провинилась? Я же у него землю не оттягала, о своей хлопотала.
- Знаете, что я вам посоветую? - говорит Карпо.- Плюньте вы на его угрозы и на все... Вам мир присудил - мир про то и знает. А чем он вам страшен? Что глаза у него ненасытные? Плюньте на него, и все!
И Карпо распустил по селу слух о том, что Грицько хотел запугать Приську. Этот слух дошел и до Грицька.
- Так, так!.. Они извели! Они! - кричал Грицько.- Ну, если только сын умрет или что-нибудь станется с ним,- я на них в суд подам, в тюрьму их упрячу, в Сибирь сошлю! Я им покажу, как чужих хлопцев заманивать и зельем поить. Ведьмы!
