С горьким упреком взглянула Приська на Грицька. У нее не только слова - слезы сразу пропали. Глаза блестят, сама бледная, трясется, как загнанный зверь.
- Ты разве ее знаешь? - спросил судья.
- Как не знать! В соседях у меня жила. И мужа ее знаю... Так, лежебока, пьянчужка был,- весело сказал Грицько.
- Грицько! Побойся бога! Он уже на том свете, а тебе еще только туда собираться...- прерывающимся голосом промолвила Приська.
- И дочку знаю,- не слушая ее, продолжал Грицько.- Здоровая девка. Таким бы только работать да служить, а она у матери дармоедничает.
- Пес ты этакий! - не выдержав, крикнула на всю волость Приська.
- Бабка, бабка, тут нельзя ругаться! - сказал старшина.
- Видите, видите,- торжествовал Грицько.- Вот вам и больная! Такой тихоней прикинулась, смиренницей - куда там!
- Ты же меня без ножа режешь! Пилой прямо по сердцу пилишь! - с горечью сказала Приська.
- Будет вам пререкаться! Будет! Замолчи, Грицько,- приказал старшина.
- Так как решаешь? - немного погодя, спросил он Приську.
Грицько стоял и ухмылялся; судьи сидели потупившись.
- Как хотите! - с сердцем сказала Приська.- Хоть меня самое разорвите да ешьте!
- Ты тут не ерепенься! - крикнул старшина.- Смотри ты, спрашиваешь ее, как ей лучше, как она хочет, а она тут ерепенится. Ты что, не знаешь, что это суд: как захочет, так и решит.
- Мне все равно! - снова огрызнулась Приська.- Что же мне говорить? Все вы против меня... Взялись съесть - ну и ешьте! Я почем знаю, что там в городе было? Был у моего мужа уговор с Загнибедой или не был? Я мужа не видела, мне он не говорил. Я ничего не знаю.
- Так не отдашь деньги?
- У меня нет денег!..
- Тогда пусть дочка отслужит,- громко сказали судьи.
- Запишите,- обратился старшина к писарю.
Писарь стал писать. У Приськи по телу забегали мурашки, перо писаря словно по сердцу ей скребло... Быстрым взглядом Приська окинула комнату,Грицька уже не было.
- Все,- сказал писарь.
- Вот тебе решение: за те деньги, которые твой муж занял у Загнибеды, пусть дочка отслужит. Слышишь?
Приська стояла молча, как будто эти слова относились не к ней.
- Ступай,- сказал старшина.
Приська стояла.
- Что же ты стоишь? Ступай домой! - снова сказал старшина и моргнул усом сотскому. Тот подошел к Приське и взял ее за руку. Как пьяная, пошатываясь и спотыкаясь, пошла Приська за сотским из волости. На крыльце у нее закружилась голова, потемнело в глазах, и она, как подкошенная, повалилась на землю.
Она пришла в себя уже дома. Христя стояла над нею и голосила, ломая руки; Одарка утешала Христю и все смачивала холодной водой запекшиеся губы Приськи.
Где это она? Что с нею творится?.. Померкшим взглядом она обвела хату... Это ее хата... Это Христя плачет, Одарка говорит.
- Где я?- были ее первые слова.
- Дома, тетенька, дома,- ответила Одарка.
- Это ты, Одарка... Ты, Христя... Ты еще со мною... Слава богу...шептала она, то закрывая, то снова открывая глаза.- О, как мне тяжко! Как мне тяжко! Почему я не умерла! Зачем я проснулась? - уже со слезами говорила Приська.- Вот тебе и сон... Вот он, этот сон!.. вот она, эта напасть... вот она, эта беда... Дочка, голубка моя! Зачем я тебя породила, зачем поила-кормила?
- Мамочка, я здесь! Мамусенька, я около вас! - прижимаясь к матери, утешала ее Христя.
- Ты здесь, здесь...- шепчет Приська.- Нет, тебя уже нету здесь. Ты уже не моя... Отняли тебя у меня.
Христя пристально глядела на мать, думая, не помешалась ли она.
- Я ведь здесь, мама. Кто меня у вас отнимет?
- Добрые люди, дочка... Им завидно, что ты у меня растешь... Судом тебя отняли. Ты теперь не хозяйская дочь... Ты - служанка... Твой ли отец тому виной, добрые ли люди - не знаю. Загнибеда из города отнимает тебя у меня за какие-то пять рублей, которые за подушное взяли да Грицько украл... За них, за эти деньги берут тебя у меня отслужить... Вот он, этот сон... Вот он, этот проклятый сон! - рассказывает сквозь слезы Приська.
Христя всхлипывает, а Одарка только голову опустила на грудь. Она слушает прерывистую речь Приськи, и мрачная тень пробегает по ее широкому побледневшему лицу. Она сама мать, ей понятно горе Приськи, понятно, что сталось с Приськой, отчего ее без памяти принесли домой. Она видит страшную оборотную сторону жизни; горькие, как полынь, мысли встают в ее уме, мысли о разорении семьи. Вот и у нее растут дети, и у нее их отнимут. И никто ее не пожалеет, никто не посмотрит, как будет болеть материнское сердце... Она намеренно подняла голову, чтобы еще раз поглядеть на Приську, увидеть и навеки запечатлеть в памяти ее измученное лицо.
Солнце как раз садилось, вся хата пылала в его лучах. Лицо Приськи в этом багровом свете выглядело еще страшнее: бледное, желтое, оно, казалось, плавало в крови.
Одарка вздрогнула: это солнце показывает, как материнское сердце обливается от жалости кровью... "А людям все равно,- подумала она.- Стоит ли так жить, так терзаться и мучиться?.."
В это самое время Грицько вернулся домой.
- Слава богу! - весело сказал он, войдя в хату,- я таки выжил эту чертовку!
- Какую чертовку? - спросила Хивря.
