Люди, толком не разобравшись, подхватили этот слух и наплели, будто Приська опоила Федора кошачьим мозгом. Кое-кто даже видел, как они вдвоем с дочкой потрошили кота. Пошла дурная молва по всему селу. Все винят Приську: это она мстит Федору за дочку. Христя больно до хлопцев охоча, вешалась на шею Федору. Молодой парень не вытерпел... и вот теперь за то, что он отказывается, Приська и мстит...
Один Карпо за нее заступается.
- В суд его, живоглота, враля! - советует Карпо.- Что это он славит вас по всему селу? В суд на него подайте!
Приська послушалась и пошла жаловаться на Грицька. Хоть на суде и выяснилось, что Грицько распускал все эти небылицы, но виновным его не признали. Ходили слухи, что он ужинал с судьями в шинке.
- Ну, что тебе сделается от того, что человек в сердцах, может, что-нибудь и сболтнул? - спрашивал судья.
- В сердцах чего не наболтаешь! - поддакивал другой.
- А слава? - упиралась Приська.
- И не то еще, бабка, говорят. И про нас болтают. Поговорят и перестанут.
Так Приська ни с чем и вернулась. А Грицько кричал по селу:
- А что, взяла, взяла? А что? Судиться вздумала? Погань!
Того, что было на суде, люди не слышали, они знали только, чем кончился суд, по тому и судили. "Сидела бы да молчала, коли виновата,говорили злые языки,- а то еще в суд! Ученая стала: кто что ни сболтни сейчас же в суд!"
Приська плакала. Грицько смеялся. Только смех это был горький, недобрый. Грицько смеялся, а все в нем кипело: Приська подала на него в суд! Да как она смела?.. Он только о том и думал теперь, как бы отомстить Приське, так забрать ее в лапы, чтобы она уж не вырвалась.
Время шло. Приська жила на другом конце села и не знала, что замышляет Грицько, что он задумывает. Людская молва затихала понемногу: видно, и людям надоело каждый божий день все о том же судачить. Тем временем Федор выздоравливал: у него была лихорадка.
Миновали мясоед и масленица, настал пост. На крестопоклонной в городе ярмарка. Мужиков опять туда двинулось уйма. Поехал и Грицько, так поехал, без дела, а пробыл дольше всех. Он вернулся во вторник на похвальной довольный, веселый такой. Оставшись с Хиврей один на один, вынул из кошелька какую-то бумажку и, показывая ей, радостно сказал:
- Вот чем я их допеку! Вот! Задели меня,- так пусть же знают!
Хивря стала было допытываться, что это за бумажка, но Грицько только рукой махнул и поспешил в волость.
8
Начиналась весна; с вечера еще подмораживало, но днем так светило, так грело ясное солнышко! Быстрые ручейки спускались с гор, подмывали и растапливали снег; в поле обнажились бугры; по утрам заливались жаворонки; девушки по вечерам собирались весну закликать... Люди радовались. Они подумывали уже о том, когда пахать да сеять; подкармливали скотинку для тяжелых полевых работ, осматривали плуги и телеги, если что было неисправным, чинили, Приська сокрушалась, чем ей свою землю засеять да как засеять. Все надежды возлагала она на Карпа. Карпо пообещался: "Не печальтесь, все будет хорошо!" Но, видно, Приська уж свыклась с печалью: больше печалится она, чем радуется. А тут еще сны ей снятся каждую ночь, да все страшные такие. Больше всего она помнит один сон.
Это было как раз перед похвалой. До похвалы она всегда говеет. Поисповедавшись, она пришла из церкви и, чтобы не грешить, поскорее легла спать. Ей долго не спалось; она все ворочалась от дум с боку на бок, а потом ей вдруг есть захотелось. Диву далась она... Отродясь такого с ней не бывало, а тут как на грех! Она прочь гнала искушение и не заметила, как заснула.
И снится ей: идет она будто куда-то по зеленой и глубокой долине; и по эту сторону гора и по ту - гора. Горы темным лесом покрыты, а долина словно зеленая рута. А справа, на горе, на самой верхушке, белая церковка стоит, как игрушечка, и все будто качается, сияя золотыми главами и крестом. "Что это за место? Уж не Киев ли?" - думается ей. И вот идет она к церкви. Гора высокая, и подъем крутой, так и обвился змеей вкруг вершины. Да неужто она не взберется? Поднимается она потихоньку, отдыхает и снова взбирается на гору. Уж высоко она поднялась и видит - между деревьями зверь какой-то лежит, на нее уставился. Глаза у него, как жар, горят, а сам он страшный и лютый. Она так и замерла, а зверь - и не смигнет... "Господи! думает Приська.- Куда же мне деваться? Где же мне спрятаться?" Только она хотела ступить, а зверь как кинется на нее... "Да ведь это волк!" - как молния, сверкнуло у нее в голове, и тут же она услышала, как кольнуло ей в сердце, в голову, в ноги... В ужасе она заметалась и проснулась.
Когда Приська очнулась, она дрожала всем телом, а сердце у нее так и колотилось в груди. Господи! Что это за сон? Что он сулит? Она знала, что когда снится собака - это к напасти. А ведь это волк! Это уж, видно, к горю, к большому горю.
Она рассказала свой сон Христе и Одарке.
- От забот вам и сны такие снятся,- успокаивала ее Одарка.
Но Приська не успокоилась. Стоит сон перед нею, будто въяве все это было; никак она его не забудет...
