- Ну-ка, постой! - сказал он, дойдя до Иосипенковых хуторов.- Здесь отдохнем, подкрепимся. Половину дороги прошли - хватит!
Кирило повернул к усадьбе. Христя остановилась, не зная, идти ей за ним или подождать на дороге.
- А ты чего стала? Пойдем. Люди добрые - из хаты не выгонят.
Две большие собаки бросились на них из-под амбара.
Высокая и стройная молодица выбежала встретить гостей.
- Цыц, проклятые! - крикнула она, швыряя в собак, ком снега. Белое, словно выточенное из мела лицо молодицы покрылось легким румянцем; бархатные глаза на мгновение вспыхнули.
- Здравствуй, Марья! Ты ли это? - спросил Кирило.
Молодица не то улыбнулась, не то глазами блеснула.
- Да, я! - ответила она со вздохом.
- А Сидор дома? - спросил Кирило.
- Нет его. В город поехал. Одна мать дома... Как завела руготню, никак не уймется... Заходите в хату!
В хате они застали старую грузную бабу. Широкое лицо ее избороздили глубокие морщины; губы толстые, отвислые; нос шишковатый, с черной бородавкой на кончике; злые глаза зеленым огнем горят из-под насупленных бровей... Христе она показалась ведьмой.
- Здравствуй, Явдоха! - поздоровался Кирило.
Явдоха, сидя на лавке, только глазами сверкнула.
- Как живете-можете?
- Э, живем! - надтреснутым голосом сказала старуха, будто ударила в разбитый колокол, так что Христя вздрогнула.- Какое там житье!.. Вот уехал Сидор из дому, а мы и ручки сложили,- говорила она, поглядывая зелеными глазами на Марью.
Лицо у Марьи еще больше побледнело, а глаза еще сильней разгорелись. Она бросила на Явдоху пронзительный взгляд, покачала головой и молча вышла из хаты.
- Вот так всегда! - проворчала старуха.- Хоть бы слово выговорила: словно отроду немая или - прости господи! - язык у нее отнялся... А чужие люди зайдут в хату, так она с ними хи-хи-хи да ха-ха-ха, целый день готова смеяться! А для матери слова не найдется! Ну, и взял себе Сидор жену! Ну, и выбрал пару! Говорила ему, не бери ты городскую, проклятущий это народ! Там им в городе свобода, приволье, нет им никакого удержу... Вот они и привыкают сложа руки сидеть, по семь воскресений на неделе праздновать! А придет такая в дом,- так ты ей пить-есть подай, а сама она, черт бы ее подрал, палец о палец не ударит... Где уж там от прислуги добра ждать? Привыкнет чужим бросаться, так и на свое наплевать... Говорила Сидору: не бери, сынок! Возьми лучше Приську Гаманенко,- будет она и тебе жена и мне невестка... Так парень ведь, прости господи, с придурью!.. Коли не на ней, так ни на ком больше не женюсь... Обошла, видно, дурака; опоила городская прислужница чертовым зельем!.. Не послушался... А теперь вот бейся с нею, мучайся!.. Он ведь никогда дома не сидит: все его носит куда-то,- вот и не видит, как матери достается!.. Ох, наказал меня господь! Думала отдохнуть на старости,- вот и отдохнула! - тяжело дыша, закончила старуха.
На некоторое время в хате воцарилось молчание. Кирило сидел у стола и оглядывал хату; Христя стояла у порога.
"Вот что про нашу сестру поют,- думала она.- И прислужница, и непутевая, и такая-сякая... Господи!" - Сердце у нее мучительно сжалось; слезы застилали глаза.
- Да вот, знаешь, Явдоха, что с нами-то случилось,- прервал Кирило томительное молчание. Он стал рассказывать о том, как провалился на Гнилом переходе.
Неся в руках вязанку дров, в хату вошла Марья. Видно было, что ноша ей не по силам, она совсем согнулась, бледное лицо ее покраснело.
- Ну и тяжелые! - простонала Марья и бросила вязанку. Поленья с грохотом упали на землю. Старуха так и подскочила.
- Да что это, покоя от тебя нет! - закричала она.- Набрала дров, дурья голова, что не поднимешь, и швыряешь их тут... Печь развалишь к чертовой матери!
- Где печь, а где дрова...- негромко возразила Марья.
Старуха потемнела.
- А с полом что сделала? Давно ли мазала? Десять раз на неделе мажешь...
- Да будет уж вам. Оставьте немножко на завтра,- не то с усмешкой, не то с укоризною промолвила Марья. Старуха покачала головой и плюнула.
- Что это ты, девка, стоишь? Отчего не присядешь? - повернулась Марья к Христе.- Садись отдохни. Куда вас бог несет?
- В город,- ответил Кирило, пока Христя робко присаживалась на лавку.
- Зачем? На базар?
- На базар. Ее вот продавать,- пошутил Кирило, кивнув головой на Христю.
Марья внимательно поглядела на нее.
- Ее? - спросила она, сверкая глазами.
- Да! - ответил Кирило.
- Смотрите, дяденька, не продешевите. За такую молодую и хорошую девушку берите хорошую цену! - пошутила Марья.
Старуха заерзала, точно ее кто укусил, поднялась и пошла из хаты.
- Куда это ты, Явдоха?- спросил Кирило.
Явдоха промолчала и не оглянулась; только проходя мимо Марьи, сердито засопела.
- Что это она такая сердитая? - спросил Кирило, когда Явдоха скрылась в сенях.
Марья покачала головой.
- Она всегда такая! Разве у нас как у людей? Сущее пекло,- так все и кипит!
- Куда ж это она?
- Пойдет другую невестку пилить. То меня грызла, а теперь к другой пошла.
Разговор снова оборвался. Марья подбрасывала в печь дрова.
