- Вот что, Марья,- сказал, помолчав, Кирило,- нет ли у вас чарки горелки? Сказать по правде, провалился я по дороге... промок, а теперь что-то ломает всего.
- Я сейчас.
И Марья, подбросив дров в печь, выбежала из хаты и вскоре вернулась с бутылкой.
- Вот это хорошо! Вот это мило!.. Так по животу и пошла!- сказал Кирило, выпив чарку.
- Ну, а все-таки зачем вы идете в город?- допытывалась Марья.
Кирило начал рассказывать. Христя, слушая его рассказ, так опечалилась, что не выдержала - заплакала.
- Чего ты, девка, плачешь? Не плачь, не горюй. В городе хорошо жить. Я сама там служила и кляну себя, глупую, что поторопилась замуж... Что здесь? Одна неволя... А грызни сколько?! Вы на минутку зашли, да и то без ругани не обошлось. А каково мне день и ночь ее слушать!.. Ну их совсем! Погожу еще, потерплю немного,- не угомонится старуха - уйду! - махнув рукой, сказала Марья.
- Ну, это ты глупости надумала! - возразил Кирило.- А как же Сидор? Хозяйство?
- Ну их... с их хозяйством! А Сидор, если захочет, другую найдет!
- Вот тебе и на! - мрачно сказал Кирило.- Для чего же он на тебе женился? Чтоб другую искать?
- Мочи моей больше нет терпеть! - горько промолвила Марья.- Мочи моей нет, и все! Уж я на своем веку натерпелась, знаю, что не сахар...
- Да это забылось...
- Нет, не забылось,- возразила Марья с глубоким вздохом. - Такое не забывается.
Немного помолчав, она снова начала.
- В городе? Да в городе только и жизнь! Там приволье, там люди... Никто тебя не замечает, никто не пилит, не грызет и поедом не ест, как тут вот... И встанет солнце и сядет солнце, а ты только и слышишь: гав-гав-гав! гав-гав-гав! Да я когда служила последний раз, так как сыр в масле каталась... Работа не трудная,- вытопи печь, свари поесть, подай - да и гуляй себе весь день и всю ночь... Никто не спросит: где была, куда ходила?.. А здесь?.. Да пропади оно пропадом! - крикнула Марья, и в черных глазах ее блеснули слезы.
- Уж такой ты, Марья, горожанкой уродилась,- сказал со вздохом Кирило.
- Такой и помру! - отрезала Марья. Все надолго замолчали.
- А что, девка, посидели, пора и честь знать! - сказал спустя некоторое время Кирило, поднимаясь из-за стола. Христя тоже встала.
- Прощай, Марья! Да выкинь из головы эти мысли,- сказал Кирило.
- Прощайте! Дай бог вам счастья!..- ответила ему Марья.- Может, встретимся когда в городе, так вспомните,- обратилась она к Христе.
Христя и Марья сразу друг дружке понравились, почувствовали друг в дружке что-то близкое, родное.
- Что это за люди? - спросила Христя у Кирила, когда они отошли немного от хутора.
- Какие люди? - поглядев вперед, спросил Кирило.
- Там... где мы были. На хуторе.
- Люди? Иосипенки... Они мне дальними родственниками доводятся... Ничего - хорошие люди. Если бы не старая карга, а то всех поедом ест, как ржа железо. Больше всего Марье достается. Да и сама Марья, бог ее знает, чуднaя какая-то!
Христя не спрашивала, почему Марья чудная, а Кирило больше не рассказывал. Понурившись, они молча плелись нога за ногу. Что думал Кирило - бог его знает, а Христя... Христя думала про чуднyю Марью, про свою мать, про деревню... Мысли кружились, как голуби, от тоски щемило сердце.
Солнце спускалось все ниже и ниже. Дорога все больше чернела, покрывалась водой. Все чаще попадались прохожие и проезжие; Кирило и Христя молча проходили мимо них. Но вот засинел лесок на горе; дым и пыль поднимались из-за него; глухой шум доносился до путников. Тоска в сердце Христи все росла и росла.
Дойдя до леска, они повернули направо. Широкая дорога, покрытая талым снегом, змеей поползла в гору. Молча, понурившись, они поднимались все выше и выше.
- Вот тебе и город! - сказал Кирило, когда они поднялись на гору.
Перед ними в долине раскинулся город. Широкие улицы, как реки, перерезали его вдоль и поперек. Вдоль улиц, как стражи, выстроились высокие каменные дома, кирпич краснел, блестели побеленные стены. В небо уходили острые шпили церквей; вокруг них на небольших площадях теснились лавки. Как муравьи, сновали и суетились люди. Всюду слышен был говор и крик, смутный гомон и гул... Заходящее солнце, как кровью, заливало город багровым светом.
Христе стало страшно... Город показался ей хищным зверем, притаившимся в яме; разинув кровавую пасть с белыми острыми клыками, он, казалось, вот-вот бросится на нее. - Ну, девка, постояли и хватит, пора идти!- сказал Кирило, как в колокол ударил.
Христя затрепетала, как подстреленная... Слезы ручьем полились у нее из глаз.
2
- Сам черт ввяжись в это дело, и то такого не выдумал бы!.. Пост на исходе, а у меня одной щуки целый воз не распродан, чехони две бочки... сорокаведерных. А тут еще оттепель... Тьфу! В лавку не войдешь...воскликнул Загнибеда, явившись вечером домой.
