Если в магазине ей попадалась красивая вещь — юбка или кофточка, — Алена машинально хватала свой размер, и лишь когда в очереди не слишком толкались, а в кошельке оставались деньги, брала кофточку и для матери. Все это вошло в привычку, и Алена была уверена, что и в любви она сможет вести себя так же, как и в охоте за кофточками. Но она ошиблась и, познакомившись с Никитой, с особой безнадежностью вдруг ощутила, что ей, может быть, и не дано любить, что она лишена этого дара, как некоторые бывают лишены музыкального слуха или способности различать цвета. Она смутно чувствовала, что не любит Никиту, но именно это заставляло ее не отпускать его от себя.
Примчавшись с дачи в Москву, Алена позвонила Никите, но его не было дома, и она стала бесцельно слоняться по комнатам. Квартиру законсервировали на лето: занавески были плотно задвинуты, в холодильнике пусто и даже помойное ведро перевернуто вверх дном. На диване лежала гора подарков, полученных дедом к юбилею, и Алена принялась их перебирать, взяла чернильный прибор, подстаканник и настольную безделушку в виде летящего спутника. «Тоже мне подарочек…» — подумала она; с телефоном на коленях забралась в кресло и снова набрала номер.
— Алло! Можно Никиту?
— Сейчас, — ответили ей, и от неожиданности Алена сразу забыла все то серьезное и важное, с чего собиралась начать разговор.
Никита взял трубку:
— У телефона…
— Это я, — произнесла она голосом человека, сознающего, что его звонок не может не быть желанным и приятным, но из скромности скрывающего это.
— А, здравствуй. Как дела?
— Прекрасно! Сплошная безнадега! — нарочито весело сказала она, предоставляя ему самому решать, верить ли смыслу ее слов или интонации голоса.
Ему было проще поверить голосу.
— Я тоже корплю над учебниками.
— Молодец! Что сдаешь?
— Политэк, специальность…
— У нас на зачетах режут по-страшному. Особенно если преподаватель со стороны.
— Ничего, командовать парадом буду я.
— Может быть, встретимся?
Он сразу пожалел о своей поспешности.
— Знаешь, старуха, некогда…
— Что ж, ты совсем из дома не выходишь? А я перед этим звонила, и мне сказали, что тебя нет. Значит, все же выходишь?
— Собираешь на меня досье?
— Просто хочу тебя видеть! — выкрикнула она и даже испугалась, как искренне это у нее получилось.
Искренность Алены заставила Никиту помедлить с отказом.
— Я тоже, но… лучше после.
— Ты ко мне изменился!
— Не вбивай в голову.
— Изменился, я чувствую! Раньше ты был рад любому случаю меня увидеть. Разве я стала хуже?!
— Ты прекрасна во всех отношениях.
— У тебя жесткий голос. Раньше ты не говорил таким жестким голосом.
Он тяжело вздохнул, теряя терпение ее выслушивать.
— Извини, мне некогда.
— Я тебе не нужна? Совсем? В чем причина?
— Попробуй догадаться.
— Я не могу.
— Не заставляй меня все объяснять. Есть вещи…
Ее обожгла догадка:
— Ты имеешь в виду…
Она замерла в ожидании, но Никита вдруг запнулся и произнес уже совсем иным тоном:
— Положи трубку…
— Это ты мне? — растерянно спросила Алена.
— Нет, отцу. У нас спаренный телефон.
В трубке сквозь шумы и потрескивания слышалось чье-то дыхание.
— Положи трубку. Я знаю, что это ты, — снова сказал Никита.
В трубке что-то щелкнуло, и фон сразу прекратился.
— Папа в своем репертуаре. Извини, я тебя слушаю, — Никита обратился к Алене.
— Ты имеешь в виду… — Алена не сумела произнести это с прежней интонацией и почувствовала, что Никита поморщился, словно от фальшивой ноты.
— Да, я не мальчик, чтобы бродить при луне и вздыхать. Однако хватит на эту тему. Мне надо готовиться к сессии. Прощай.
Испуганная тем, что он повесит трубку, она закричала:
— Умоляю тебя, подожди! Выслушай меня! Нам нужно поговорить. Приезжай…
— Ты одна?
— Одна. Ты приедешь? — Алену лихорадило и, нечаянно задев телефонный шнур, она чуть не опрокинула аппарат. — Алло! Алло!
В трубке гудело. Алена с ногами забралась в кресло и посмотрела на часы. Стрелки показывали час.
Никита не соглашался с тем, что он изменился к Алене. Напротив, он был уверен, что относится к ней точно так же, как и раньше, но она сама неспособна удовлетвориться этим и тем больше с него спрашивает, чем меньше может дать взамен. Когда они только познакомились и меж ними возникло желание встречаться и чаще быть вместе, Никита ждал от Алены о т к л и к а на свои чувства, ждал такого совпадения в этих чувствах и мыслях, при котором один начнет, а другой продолжит, и не надо тщательно подыскивать слова, выстраивать фразы — достаточно взгляда, намека, возгласа, и все будет ясно и понятно. Но, к его удивлению, так не получалось, и Алена требовала от него длинных фраз, постоянных заверений в любви, а его возгласы и намеки никакого отклика в ней не вызывали.
