А, это здорово. Люблю репарации. Желательно бы посолиднее. Штуками заморских тканей, ценной мебелью, экзотическими пряностями, крупными бриллиантами. Прекрасными невольницами, представительницами разных народов. У бати две жены, а где две, там и десяток-другой поместится. Станет настоящим шахиншахом. Нет, новых красавиц нам не надо, львица сразу прибьет меня за подстрекательство. Найдет, наконец, повод для расправы над миролюбивым мною. А мужа легко простит, что самое главное и обидное. И Анниэль ей поможет в отношении беззащитного меня. Даже страшно предположить, что произойдет. Где справедливость? Отставить невольниц. Никаких невольниц! Только как мы будем волочь остальное добро мимо вахты? Или станем перебрасывать рулоны ткани через забор? Лучше выкопать лаз под ним. Да. Вооружить невольниц лопатами и вперед, за работу!
— Уймись наконец, мучитель ты несносный, — хмыкнул Гур.
Наконец держатель фондов и богатый налогоплательщик, за которым мы следовали, зашел в помещение, где стояло за бюро с десяток человек, усердно царапающих перьями листы пергамента. Увидев вошедшее руководство, все выпрямились и застыли. Пройдя мимо окаменевших клерков, начальство открыло внутренний кабинет, подождало, когда мы соизволим зайти, и затворило дверь. Какое вежливое. После этого, сняв с шеи цепочку с ключом, банкир залез в большой резной шкаф, извлек два мешочка, похожих на тот, который Гур отхватил во время прошлого визита, и положил их на стол. Подошел к окну и начал разглядывать открывшийся пейзаж. Наверное, заметил что-то интересное.
Мы разместили в подсумках добровольные взносы в нашу кассу взаимопомощи. Я вежливо попрощался с филантропом, но он не обратил внимания. Наверное, задумался над тем, где бы еще достать денежек для следующих транзакций. Миновав корпящих письмоводителей, мы устремились к приемной гроссмейстера с целью организации беседы в обстановке военно-полевой искренности. Опять повторились манипуляции охраны с дверьми. Нетрадиционалист в мундире впустил нас к гроссмейстерский зал и аккуратно прикрыл дверь.
Подойдя к гроссмейстеру, я заметил, что тот положил руки на подлокотники и смотрел вперед ничего не выражающим взглядом. Особой ненависти к человеку, замыслившему убийство не только меня с Гуром, но и жен и детей, я не ощущал. Имелось лишь ясное понимание того, что его нужно уничтожить и забыть о былом существовании. Я взглянул на батю.
Приступим.
Похвалы за доброту достоин лишь человек, у которого хватает твердости характера на то, чтобы иной раз быть злым; в противном случае доброта чаще всего говорит только о бездеятельности или недостатке воли.
Кто не карает зла, тот способствует его свершению.
Отпустив Посвященных и прихлебывая травяной отвар со свежеиспеченными булочками, я размышлял над последними событиями. Выдать капитана Верца для королевского суда без неминуемой потери Гроссмейстером лица было невозможно. Последовал отказ и в соответствии с ультиматумом короны, начата блокада крепости. Любое решение оказалось бы плохим. Правда, при имевшихся запасах продовольствия, пару лет изоляции материнская обитель выдержит, но за это время окончательно утратит контроль над дочерними. Требовалось принять срочные меры, способные решить проблему. Необходимо встретиться с командиром королевской гвардии, блокирующей нас и поставив его под контроль, нанести визит королю. Тогда все будет устроено наилучшим образом. Но здоровье пока не позволяло осуществить столь утомительную акцию. Хотя сил прибавлялось с каждым днем. Рука уже подчинялась и приступы нервного тика правого глаза прекратились. Налин знал свое дело. А я свое.
Сообщения от наблюдателей о ходе карательной акции против Знающих не радовали. Единственным успехом явилась весть о двух арбалетных болтах в теле магистра. Вряд ли он выживет после такого ранения. Тот факт, что отряд убийц был после этого вырезан королевской охраной, меня не беспокоил. Второй отряд попал в засаду и полностью уничтожен на подступах к обители протектора. Найти замену и повторить. Что получилось у третьего отряда, пока неизвестно. Надеюсь, им удалось взорвать дом охранников и убить всех, в частности, лысого гаденыша, посмевшего поднять на меня руку. Амулет покойного капитана Вирта, мастера магии воздуха, имел чудовищную взрывную силу, а мое управляющее заклинание позволит применить его в тот момент, когда все живущие в доме соберутся на обед.
