Гур полностью

Потом я обратился к детям. Попросил быть осторожнее и бдительнее. Поставил в пример Оунира, как самого рассудительного. Он единственный не бросился бежать к игрушке. Не все чужие дяди или тети являются хорошими, такими, как ваши папы и мамы, или слуги и охранники. Поэтому нельзя сразу доверять словам незнакомца, надо подумать, а не замышляет ли тот сделать что-то неприятное папам и мамам, братикам и сестричкам? Плохой дядя сделал ту лошадку, что вы видели за прудом, оказавшейся страшной гадостью. Она могла бы убить всех, даже маленькую Жанниэль. Лима, а за ней Ульм с Ульмой заревели. Они особенно жалели малышку. Та, увидев плачущие мордочки, бросила уплетать пончик и тоже захныкала. Мамы дали немножко порыдать, чтобы в детских душах остались зарубки для памяти, а потом успокоили наших плакс.

Через некоторое время на детских лицах вновь засияли улыбки. Про страшную лошадку они помнили, но уже не боялись за Жанниэль. Папы и мамы помогут и спасут.

И рассудительный Оунир тоже!

Мы парили над хорошо знакомой крепостью. Я еще никогда не летал по-магически, мне как-то чаще получалось быть пассажиром воздушных лайнеров. Но в новом мире с авиалиниями вопрос не стоял, зато существовали маги воздуха. Один из них, Гур, временами держал за руку, временами отпускал и мы спокойненько плыли, как два мыльных пузыря. Я не чувствовал страха потому, что воздух обнимал, укутывал как пуховое одеяло и мягко поддерживал. Прекрасное ощущение. Стоило мне двинуть ногу вперед и воздух, предугадывая желание, перемещал меня в этом направлении. Я так летал во сне. Великолепно. Батя — знатный волшебник. Или у них, магов воздуха, первоклассная магия.

Мы сделали пару кругов над площадью. Осмотревшись, Гур подмигнул мне:

— Спускаемся или еще мыльными пузырями поплаваем?

Гадский папа! Подсмотрщик. Ну погоди!

— Сам дурак, — нашелся батя.

— Снижаемся, надо провести военно-полевой суд.

Он посерьезнел.

— Ты прав. Приступим.

Мы скользнули вниз. До чего же приятно летать. Брусчатка вздыбила струйки пыли из-под ботинок.

— Идем прямиком к гроссмейстеру. Постарайся не касаться прохожих, — определил Гур и тактическую задачу, и особенность выполнения.

«Прохожих» встречалось мало, так что протискиваться сквозь толпу не пришлось.

Топтавшиеся у дверей приемной охранники услужливо открыли дверь, видимо проверяли исправность. То же самое исполнил индивид в вычурном костюме, находящийся внутри. Он сделал несколько широких шагов голубоглазой походкой и распахнув створки дверей, заглянул внутрь зала. Отошел, подумал, вздохнул и вновь закрыл дверь. Но мы-то, двое членов трибунала, уже проникли внутрь зала и скромно стали у стенки.

Совещание. Оперативно-стратегическое, тактико-штабное. Посреди зала, в компании восьми стоящих перед ним персон, сидел тип в шикарном прикиде. Серебристый камзол переливался искрами в солнечном свете, падающего из окон. Маска-маска, а я тебя знаю! Запомнил по костюмчику. Это тебя я недоприбил тогда. Интересно, почему так случилось? Вгляделся в ауру, увидел многочисленные прорехи. Отметил, что пострадала лишь правая половина тела. В это время Гур внимательно разглядывал участников проходящего семинара. Видимо копался в их мозгах. Он кивнул мне утвердительно. Дескать, да, рылся и кое-что обнаружил. Негромко произнес:

— Можешь говорить голосом, они нас не услышат.

— Слушай, почему костюм такой блестящий? — полюбопытствовал я.

— Вплетена серебряная нить. Очень дорого. Подчеркивает статус.

Ага, местный аналог люрекса. Одна знакомая любила ткани с ним. В очередных подвенечных платьях. Обожала мужчин и их деньги. В равных пропорциях. Редкостная была стерва. Вот и разгадка. Часть саморазряда замкнулась по электропроводящей одежде. Батя продолжил разглядывание публики.

— И что дальше делать-то будем?

Мне обрыдли эти преисполненные важности лица и надоело подпирать стенку.

— Скоро у них все завершится. А у нас будет время прогуляться в другое место. Вслед за одним из присутствующих. Потом вернемся сюда.

— А этот не улепетнет куда-нибудь? — забеспокоился я.

Гур фыркнул:

— Вряд-ли. Он еле ходит. И охрана вокруг. Ему сюда принесут еду, пусть перекусит в последний раз.

Оперативно-тактическая конференция со стратегическим уклоном приблизилась к завершению. Посвященные отдали гроссмейстеру честь и четко развернулись к выходу. Мы пристроились в хвост процессии. Покинув приемную, Гур указал мне на одного из удалявшихся начальников:

— Мы должны навестить основного финансиста гроссмейстерских идей.

Навестим, отчего же не навестить? Зачем, правда не сказал. Батя такой таинственный. Отъявленный интриган. Он хмыкнул.

— Все просто, этот человек выдаст нам репарацию за нанесенный вред.