Гур полностью

Мама нам часто повторяла, что женщине нужно быть веселой и здоровой, тогда дети тоже будут здоровыми. И красивой тоже. Однажды я поинтересовалась у мамы, зачем нужны мужчины, если у них нет дырочки для прохода детей, она долго смеялась, а потом сказала, что мы обсудим этот вопрос чуть позже. Вечером, спросила я. Нет, лет через пять, когда ты повзрослеешь, ответила мама. Через пять, так через пять. Это не самый интересный вопрос, можно и подождать. Да я и сейчас знаю ответ. Они нужны, чтобы заботиться о нас, женщинах.

В заботах о нас, папа Жека придумал трусики и маечки. Теперь и мамы, и дети носят трусики и маечки. Оказалось удобно, потому что трусики и маечки мягкие и кожу не натирают. Папы обрадовались, что нам оказалось удобно, и тоже стали их носить. Но у папы Жеки они не такие красивые, как у мамы Анниэль. Потому что моя мама самая красивая, а папа не может быть таким, хотя я его очень-очень люблю. А кто красивее, у того и трусики должны быть самые красивые! Наверное, папа иногда завидует, что не может стать таким красивым, как мама.

Вернулась мама, очень радостная. Сказала, что мама Майта только что родила двух наших братиков. Совсем одинаковых. Ура! Мы все обрадовались, я даже запрыгала. Скоро мы пойдем и посмотрим на них. И поздравим маму Майту. К моим двоим братикам добавились еще столько же. Всего четверо. А сестричек мало, лишь две. Я стала клянчить у мамы еще двух сестричек, чтобы у меня всех было поровну. Мама покраснела, но пообещала родить одну. А другую пусть мама Уайда родит. Я согласилась. Она при нас никого не рожала, это непорядок. Не забыть бы ей сказать.

Послышался звук главного дверного колокольчика. Он звенит только в тех случаях, когда приезжает кто-нибудь, кого мы любим и ждем. Так нам объяснил папа Гур, который придумал волшебный звонок.

— Жека вернулся! — закричала мама и заплакала.

Мы все стали ее утешать, а потом и сами заревели. Только рассудительный Оунир не нюнил, а объяснил нам, что мама заплакала от счастья. Как можно плакать от счастья, удивилась я. Оунир ответил, что можно, у него один раз тоже такое было. Тогда мы перестали рыдать и начали быстро вытирать слезы, чтобы папа не увидел нас зареванными. Потом вошел папа Жека и мы бросились к нему. Папа стал на колени и начал крепко обнимать и целовать нас. А рассудительного Оунира он даже погладил по лысой голове и спросил, как тут дела. Тот ответил, что все дети в порядке. Мама перестала плакать и все время улыбалась. Пообнимавшись, папа ушел в свою комнату приводить себя в порядок.

Когда мы пришли к маме Майте, там находились мама Уайда и папа Гур. Они держали на руках маленькие сверточки в пеленках и нежно их баюкали. А мама Майта лежала в постели и улыбалась. Я подошла к ней и поцеловала. Потом откинула одеяло и убедилась, что животика у нее больше нет. Все взрослые почему-то рассмеялись, как будто я что-то смешное сделала. А вот Оунир понял, я знаю. Вдруг случился непорядок и еще один братик потерялся. Потом мама Анниэль спросила, как зовут малышей. Папа Гур ответил, что вариантов много, но они с мамами до сих пор не могут выбрать лучшие. Показали список имен папе Жеке. Он прочитал и посомневался, я точно это увидела. Тогда попросила его придумать имена для братиков. Папа поразмышлял, а потом спросил папу Гура:

— Желательно, чтобы имя содержало звуки «г», «р» и «м», не так ли? Еще бы звук «т» добавить, но будет сложно произносить.

— А зачем? — удивился папа Гур.

— Первые два звука указывают на твое имя, а «м» на Майту. Тем самым, можно закрепить в имени ребенка имена родителей. Мы так назвали нашу Жанниэль. Извините, что раньше не рассказал об этом обычае. Полагал, что он вам известен.

— Оригинально. Изящно. Сколько мы еще не знаем про тебя и твою цивилизацию. Пожалуйста, предложи варианты с этими тремя звуками, — согласился папа Гур.

Мамы поддержали папу.

— Тогда Гром и Гумар, — сообщил папа Жека.

— Красиво. А что они означают? — подала голос мама Майта.

— Гром, это звук удара молнии, а Гумар означает «жизнь».

— Я согласна, мне очень нравится, — сказала мама Майта.

— И мне, — сказала мама Уайда. Подошла к постели, присела и передала комочек маме Майте. А сама забрала другой у папы Гура.

— Я во всем согласен с любимыми женами, — улыбнулся папа Гур.

Мамы начали определять, какой из свертков будет Громом, а какой Гумаром.

Вдруг Гумар (или Гром?) завопил. Горластый братик попался! Потом и другой братик встрепенулся и стал так громко плакать, что первого перестало быть слышно. Молочка просят, понятно. Они же еще говорить не умеют.

А Жанниэль громче могла кричать! Вот!