Потоптавшись возле калитки, девушка нерешительно тронулась в сторону Куршского залива. Она то и дело останавливалась и прислушивалась в надежде уловить людские голоса, шаги… да хоть что-то, кроме звуков природы. Тщетно.
Среди сосен показалась бревенчатая избушка, точь-в-точь как из сказки про Бабу-ягу. Темная, на подпорках (курьи ножки?), с подслеповатыми глазницами окон. В сгущающихся сумерках выглядела она жутковато. Будто вот-вот кто-то выглянет из-за угла – кто-то косматый, с рогами и зловещим гнилозубым оскалом.
Лера обняла себя за предплечья и застыла.
«Подойти поближе? Постучаться? Вряд ли все спать улеглись, еще не стемнело даже».
Размышления прервал странный звук.
Скрип несмазанного механизма?
Агония попавшего в капкан мелкого животного?
Лера крадучись двинулась на звук, раздававшийся со стороны густых низкорослых зарослей, сменяющих ближе к заливу стройные ряды высоченных сосен.
Приблизившись к лабиринту из кустов и хвойного молодняка, девушка присела на корточки и перешла на гусиный шаг. Где-то тут, совсем рядом захлебывался визгом кто-то неведомый. Звал на помощь? Заманивал в ловушку?
Едва дыша, Лера обогнула очередной куст и чуть не налетела на… нее.
Корпулентная блондинка с длинными распущенными волосами сидела прямо в траве. В руках у нее был заяц – желтый резиновый заяц, которого она ритмично сжимала. Заяц отчаянно пищал, а блондинка, будто в трансе, смотрела перед собой. Ее бледное лицо, казалось, серебрится в сумерках.
Стоп-кадр из психоделического хоррора. Образ из порожденного лихорадкой кошмара.
– А-а-а-а-а!
Лера не помнила, как выскочила из кустов. Не соображала, куда бежит. Как угодила в сеть, она тоже объяснить бы не смогла. Ни позже, ни тем более в тот момент, когда перед глазами замелькали, завибрировали ячейки из тонких веревок.
– Пацаны, смотрите! Ворона без трусов!
Тришкин влетел в класс кометой. Телефон в вытянутой руке играл роль ядра, ядовитые шуточки и смешки вполне могли сойти за кому[2], ну а хвост… хвост из гогочущих одноклассников образовался без замедления.
– Вороньи перья полощут. Бу-га-га. И зайчик на ванночке. Почему не вороненок, интересно?
– Кек. Вороне прицепили крылья ангелочка. Кого твои родаки обмануть пытались? Не бывать вороне ангелом, не летать лягушатам под облаком.
– «Элизабет Иртышова». Знакомьтесь: ученая птица, вид – ворона черная, отзывается на кликуху Элизабет.
Тришкин уселся на учительский стол. Вокруг него столпился весь 8-й «Б».
Весь, если не считать Лизу, которая будто приросла к месту, – она стояла возле своей парты на третьем ряду, вцепившись в спинку стула так крепко, что на ногтях нарисовались белые полумесяцы.
– Элизабет. Типа королева. Королева навозной кучи. В деревне у деда по весне воронье всегда в навозе роется. Личинки ищут. – Одноклассники состязались в остроумии.
Лизе казалось, что она слышит, как от гогота вибрируют стекла в шкафу у нее за спиной.
– Королева Элизабет схавала личинку на обед.
Лиза наконец нашла в себе силы отцепиться от стула, подхватить рюкзак и скользнуть к двери. Опустив глаза в пол, она брела к выходу из школы, напрочь забыв о том, что придется объясняться на вахте с охранником. Впрочем, ей повезло. В холле она появилась одновременно с 8-м «А», у которого пятым уроком значилась физкультура. Лиза беспрепятственно вышла из здания школы вместе с «ашками» и отправилась домой.
Она загадала: если мама не уехала по делам, если мама встретит ее на пороге квартиры, то все будет хо-ро-шо. Обязательно будет. Они удалят этот треклятый сайт, и никто больше не увидит Лизу в памперсе и уж тем более – без него.
Воздушно-розовая страничка с элегантной шапкой в завитушках… Лиза грызла себя за то, что совсем про нее забыла. Она должна была удалить ее раньше. Раньше! Раньше! До того как ее разыскали одноклассники.
«Элизабет Иртышова»…
Мама вела эту страничку, пока Лизе не исполнилось три года. Потом забросила. Скандалы, развод, раздрай в душе – не до того было. К тому же отец отказался давать деньги на, как он выразился, «всякую чушь». Без регулярных финансовых вливаний сайт развивался ни шатко ни валко. А потом превратился в страничку на память. Память, о которой никто не помнил.
Хотя нет: когда-то давно, словно в прошлой жизни, Лиза с мамой часто рассматривали воздушно-розовую страницу. Рассматривали, любовались, обсуждали…
– Здо́рово у меня все-таки получалось. И-де-аль-но! Вкус – он либо есть, либо его нет.
А потом про страничку забыли. Совсем.
Как Тришкин ее нашел? Как?!
Мама открыла дверь раньше, чем Лиза вставила ключ в замок.
– Ты почему не на уроке? Тебе историчка уже «энку» в электронный дневник влепила. Ты что это творишь? И почему ты в сменке? Где твои туфли? Где ветровка?
Лиза сделала было полшага вперед, чтобы уткнуться носом маме в плечо и выплакать обиду, но замерла, будто в стеклянную стену уперлась. Она и сама не поняла, что именно ее остановило. Может, мамины нежно-голубые глаза, которые вдруг потемнели, как небо в грозу? Или приподнявшаяся левая мамина бровь?
