– Кто? А, Таня. Это Таня, моя сокурсница, мы с ней вместе практику проходим. А ты чего так испугалась?
– А зачем она… с зайцем? Сидит, зайца сжимает, в одну точку смотрит. Еще волосы эти… как у девушки-призрака из хоррора…
– Сама ты призрак! – парировала успевшая подойти к Лере и Владу Таня. – Что ты вообще здесь забыла? Это зона научных исследований, между прочим, и посторонним тут расхаживать запрещено.
– Ну-ну, Тань, полегче. Это не посторонняя, я ее знаю. Это Вера, – сказал Влад.
– Лера.
– Да, извини, точно, Лера.
– Мне все равно, как ее зовут. Она мне всех сов распугала.
– Да брось, Тань! – Бархатный голос Влада мог бы умиротворить и медведя-шатуна. – Я ж тебе говорил: рано ты вышла. Вот стемнеет – и начнем.
– Что начнете? – почему-то шепотом спросила Лера.
– Сов приманивать, – объяснил Влад. – Тот желтый резиновый заяц, которого Таня держит, пищит, как мышь. Вот совы и летят на звук в надежде полакомиться. Летят и попадают в ловушку.
– В ловушку?
– Ну да. Та сеть, в которую ты врезалась, – это и есть ловушка. Вроде здоровенного коридора. На входе – пятнадцать метров в высоту. Птицы даже и не замечают, что в ловушку залетели. Потом коридор сужается, а примерно через шестьдесят метров заканчивается отверстием в камеру. Камера, или приемник, – своего рода клетка, полутора метров в ширину и высотой – в человеческий рост. Вот оттуда мы птиц и вынимаем.
– И? Дальше вы что с ними делаете? – Лере все еще мерещилось, что она в сюрреалистическом сне.
– Как что? Окольцовываем, конечно, – терпеливо втолковывал ей Влад. – Пол определяем, возраст, длину крыла измеряем, жировой запас оцениваем. В специальный журнал все это записываем. Ну и после на волю отпускаем. Пойдем, я тебе кольца покажу, заодно чай с мятой попьем. После стресса – самое оно.
– Владик, нам работать надо, – возразила Таня.
«Он для нее Владик. Надо же. Интересно, она ему лишь однокурсница или…»
С момента знакомства с блондинкой прошло всего-то несколько минут, а Лере уже захотелось вырвать клок из ее густой, струящейся по плечам и спине шевелюры.
– Тань, не будь занудой. Попьем чая и потопаем сов ловить. Вся ночь впереди, в конце-то концов.
«Зануда». – Лера довольно улыбнулась.
Чай пили прямо под соснами. Влад вынес из деревянного теремка раскладные туристические табуретки, термос и кружки. Душистый малиново-мятный аромат напитка смешивался с солоноватым запахом балтийского вечера, и сочетание это казалось Лере необыкновенно приятным. Почти таким же приятным, как легкое жжение в груди, которое возникало всякий раз, когда Влад наклонялся к ней, чтобы показать одно из колец, нанизанных на толстую проволоку.
– Смотри, вот это самое большое – для аиста. Для филина тоже особое кольцо есть – вот оно. Как думаешь, а кому такое подойдет?
– Может, ворону? – предположила Лера.
– Не угадала. Ворон – умнейшая птица, она в ловушку ни за что не попадет. Это ж не сова, которую резиновым зайцем обмануть можно.
– Ну как же! Мудрый, как сова – даже выражение такое есть.
– Это стереотип, Лерочка. Мифология. У совы только вид такой… представительный, что ли, загадочный. А на самом деле сова – поразительно бестолковая птица. А кольцо это для ястреба.
– Тут разве ястребы водятся? – удивилась Лера.
– Представь себе. Но это еще что. Мы здесь недавно вальдшнепа поймали. Он к нам из Великобритании пожаловал.
– А как вы узнали, что из Великобритании?
– А он нам рассказал, – вмешалась в разговор Таня.
Она сидела ссутулившись чуть поодаль от Леры и Влада на крыльце теремка. Сидела, обхватив ладонями кружку с чаем, и излучала недовольство.
– Таня шутит. Темно уже, ты не различишь, пожалуй, но вот тут на кольце надпись выбита. «Москва» на латинице и уникальный номер. По этой надписи на любой орнитологической станции, в какой угодно точке мира поймут, где птаху окольцевали. Ну а то, что тот вальдшнеп в Великобритании побывал, мы тоже по надписи на кольце сообразили.
Влад поставил кружку с недопитым чаем в траву и, с пылом жестикулируя, принялся рассказывать о птицах и работе станции так, будто ничего важнее и интереснее этого на свете не было. А Лера… Плененная энергией его увлеченности, Лера жадно ловила каждое слово, неимоверно гордясь тем, что он, такой умный, такой взрослый, такой необыкновенный, разрешил ей войти в орбиту его жизни.
Ей вдруг представилось, что они одни в лесу. Что вокруг на десятки километров – никого. И только растущий месяц, изящный и высокомерный, как лебедь с Куршского залива, видит, как им здесь хорошо. Как отлично они понимают друг друга.
– Влад, стемнело. Нам работать надо, – устало протянула Таня, безжалостно разбив вдребезги Лерину хрупкую иллюзию.
– Ой, слушайте, ведь, правда, темно уже. Лер, как ты в Лесной доберешься? Автобусы не ходят давно. – Влад резко встал с табуретки, и та завалилась на бок.
– Я на велике. Я его за калиткой, в кустах спрятала. – Лера махнула рукой в сторону дороги.
