– А что не так с твоим вэб-альбомом? Чего это ты так стыдишься? Между прочим, у всех толковых моделей есть свой сайт, – вызверилась Лиля несколько минут спустя. – А у нас там, кстати, уйма кадров с профессиональных фотосессий! Я реквизит из-за границы заказывала! Креативы для рекламы в агентстве покупала! То есть ты хочешь, чтобы я удалила то, во что вложила душу?! То есть для тебя мнение каких-то дегенератов важнее?! В этой страничке столько моей любви!
Столько старания! Но если тебе все равно, то, конечно, удалим. Прямо сейчас и удалим!
Мама говорила, говорила… Когда ее голос взлетал особенно высоко, Лиза едва заметно вздрагивала и ниже опускала голову. Спустя полчаса она уже просила прощения. Горячо и искренне. За все сразу. За то, что прогуляла урок. За то, что не ценит маминых трудов. За то, что обращает внимание на глупости, вместо того чтобы «стремиться к вершинам». А еще за то, что не умеет ладить с одноклассниками и вообще… такая несуразная и непутевая.
А на следующий день…
На следующий день на занятия вышла Кира. Она проболела почти весь сентябрь и потому начало истории с Лизиным сайтом пропустила. Болтушка Кирка – новенькая, которая поступила к ним в класс в конце прошлого года и сразу же стала своей. Будто бы всегда была одной из «бэшек». Будто бы и не существовало сроду времени, когда ее звонкий голос не раздавался поминутно на уроках и переменах, а ее кудрявая рыжая шевелюра не магнитила взгляды, словно костер в темноте леса. Похожая на странного эльфа, веснушчатая девочка… Кирку непременно бы дразнили за торчащие во все стороны вихры, чересчур пухлые губы, брови и ресницы цвета шляпки подосиновика, если бы не ее непоколебимая железобетонная самоуверенность. Самоуверенность и острый язык. Острый язык и отвязное чувство юмора.
Ее убойных шуток боялся даже Тришкин. Ну а что. Будь ты хоть трижды мастером розыгрышей, самому становиться мишенью для язвительных подколок – так себе удовольствие. Не ровен час, окажешься в смешном положении.
Тришкин Кирку не задевал – осторожничал. Другое дело – Ворона. Эта уж точно не ответит. Окинет презрительным взглядом, отвернется, а подбородок-то все-таки нет-нет да и дернется. Не промахнулся, стало быть, – в самое яблочко попал.
А если шутка всему классу зашла – особенно приятно. Сразу чувствуешь себя остроумным, находчивым, популярным… крутым, короче говоря. Вот как, например, тогда, когда Тришкин Лизкин младенческий вэб-альбом нарыл. А ведь вышло случайно – мать по тегу #Слепцов работы известного в городе фотографа рассматривала. Кто-то из подруг ей про него сказал, она и решила полюбопытствовать. Листает Маргарита Ивановна, значит, фоточки в портфолио мастера, любуется и вдруг читает: «Элизабет Иртышова». Тут же ссылка – линк на сторонний сайт.
– Серёжа, смотри! Это не твоей ли одноклассницы Лизы Иртышовой страница?
Тришкин сразу понял: конечно, Вороны. Волосы чернее, чем у ведьмовского кота шерсть. И круглая родинка вон – на щеке, справа.
Ворона без трусов. Смешно – жуть.
– Ну что, пацаны, айда поможем Вороне сайт раскачать. Анализ контента проведем, может, посоветуем чего. Новые фасоны памперсов, к примеру.
Первой к Тришкину подошла Кира. Она забрала у Сергея смартфон, поскроллила страницу, потыкала пальцем в дисплей, а потом выдала:
– Так-так. Кто это у нас тут консультант-аналитик? Ах вот же, ВКонтактике написано: Серёга-аллигатор. Понятненько. Имя профиля небанальное, говорящее. Зачет. Не знаю даже, что тут круче: ник
«Серёга-аллигатор» или фотки из школьного туалета. А может, вот этот снимок, где Тришкин пучится перед зеркалом, пытаясь продемонстрировать несуществующие бицепсы? Гм. Нет, пожалуй, все-таки самое креативное здесь – фотосессия на фоне облезлой стены в падике. А-ля гопники девяностых. Мощь, что и говорить. Наверняка подписчиков у перца – тьма. Посмотрим-посмотрим… У-у-у-у! Тридцать два человека. Вот это успех!
Тришкин выхватил смартфон и сунул его в рюкзак.
– Да пошла ты! – буркнул он, прежде чем выйти из класса.
Кирка встретила полный восхищения взгляд Лизы и широко ей улыбнулась, нисколечко не стесняясь щели между передними зубами.
– Тише, тише, все в порядке, ты в безопасности.
Голос Влада звучал у самого уха.
– Давай сначала руку освободим. Не дергай. Осторожно, не порви сеть. Вот так. Теперь поднимаемся. Не спеши. Где больно?
– Нн-огг-а. Коленкой ударилась, – проблеяла Лера.
– Давай посмотрим. Согнуть-разогнуть можешь? Ушиб просто, ничего страшного. Как ты вообще здесь оказалась, Вера?
Лера опустила голову, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Он не помнит ее имени? А она-то… думала о нем все время, на территорию станции тайком проникла, чуть от разрыва сердца не умерла, когда ту зомбированную с зайцем увидала.
От воспоминания о стеклянном взгляде блондинки Лера вздрогнула и покосилась в сторону кустов, откуда всего несколько минут назад раздавался надрывный писк.
– А-а-а! Вон она! – тут же закричала Лера, вцепившись Владу в руку.
Блондинка выбралась из кустов и направлялась к ним.
