Ягод на «Павловой» больше не было, но Лиза продолжала, низко наклонившись над пирожным, ковырять его ложечкой.
Голос отца доносился, будто через плотный поролон, пластины которого множились и закручивались вокруг Лизы коконом. В какой-то момент остались слышны лишь отдельные слова:
– …риск-менеджер… финансовая стратегия… специалист по инвестициям… перспективно…
И вдруг слои поролона разлетелись ошметками, будто искромсанные сверкающим клинком.
– Добрый день! Привет, Лиза! Удивительно! Я на минутку забежала выпить кофе, а здесь ты. Это твой папа? Очень, очень приятно! Меня Кира зовут. Мы с Лизой – одноклассницы и подруги.
Белоснежный атлас уже не казался слепяще ярким. Разве мог он тягаться с кудрями цвета огня, которые замелькали искрами в зеркальном панно. Огненные локоны замелькали всполохами, рыжие ресницы затанцевали вальс. Россыпь веснушек словно множество улыбок – попробуй удержись от еще одной.
– Можно присесть? Я же не помешала? Нет? А я вас по местному каналу видела. Да, это было интервью. Вы так увлекательно рассказывали про инновационные технологии! Я удивилась, что, оказывается, автоматизированные системы способны следить за здоровьем скота на фермах. Это поразительно! Куда я собираюсь поступать? Буду учиться на журналиста. Чем еще увлекаюсь? Обожаю бывать в необычных местах. Ну, знаете, небанальные экспозиции, оригинальные мероприятия, шоу с изюминкой… Ой, а вы в курсе, что на соседней улице, в галерее современного искусства проходит выставка модного фотографа – нашего земляка. Федор Пищенцев, слышали? Не хотите посмотреть?
Это невероятно. Этого не могло быть, ну никак. Они шагали по аллее сквера: папа в черном пальто, Лиза в тренче оттенка кофе с молоком и Кира в белой куртке. Шагали, болтали и улыбались.
«Здорово она все придумала и подстроила. Кирка – гений», – успела подумать Лиза, прежде чем за ней закрылась дверь в галерею современного искусства.
– Ты, можно сказать, в Беверли-Хиллз поселилась! – С этими словами Влад открыл калитку и завез во двор велосипед.
Накануне ночью он одолжил его, чтобы вернуться на «Фрингиллу». Лера настояла, – не пешком же ему было все тринадцать километров по трассе на станцию пилить. Влад согласился, потому что понимал: Таня лопнет от злости, если до рассвета просидит одна с желтым зайцем в кустах.
– Бевирли-Хиллз? – Лера откинула со лба малиновую прядь и обернулась.
Нет же, покосившаяся избушка Варвары Ильиничны была на месте. И покрывающий крышу мох никуда не делся.
– Бевирли-Хиллз? – Лера непонимающе уставилась на Влада.
– Ну, ты же живешь по соседству с чуваком, которого по местному телевидению чуть ли не каждый день показывают. Шишка локального разлива. У них там ворота были открыты, машина во двор заезжала – вот я и увидел… Бугарцев, слышала?
Лера помотала головой.
– А! Я забыл совсем, ты ж не из Калининградской области. Тогда тебе это неинтересно. Слушай, а я знаю, что тебя точно заинтересует! Как насчет на пляж сгонять? Жарко, сил нет – очень хочется искупаться. Мы ненадолго. Окунемся только.
– Пекло, и не говори. Подождешь, пока переоденусь? – Лера поправила волосы жестом степенной матроны. Потом забрала у Влада велосипед, завезла его за дом, аккуратно прислонила к стене и… принялась высоко подпрыгивать, выбрасывая вверх кулаки.
«Да, да, да!» – звучало в ее мыслях.
Вдоволь наскакавшись, Лера снова взяла велосипед, закатила его в сарай и ушла в дом. Сначала бестолково металась по комнате от зеркала к комоду, от комода к окну. Уронила расческу, споткнулась о спящую в солнечном пятне кошку. Наконец, усевшись на тахту, закрыла глаза и посчитала про себя до десяти, после чего сумела-таки умыться, зачесать малиновую шевелюру в конский хвост и найти в ящике, выделенном ей Варварой Ильиничной, купальник. Затем Лера снова натянула джинсовые шорты. Вместо футболки, надетой с утра, накинула голубое парео, обернув его вокруг талии и закрепив сбоку на бант.
Выйдя во двор, Лера попала в эпицентр горячего спора.
– Ты гостю-то растолкуй, – обратилась к ней Варвара Ильинична. – Пусть не думает, что раз книжки умные читает, то, значит, все на свете уразумел. Он тут утверждает, что канюк, мол, разбойник бессовестный. А канюк очень даже достойная птица. Цыплят, в отличие от ястреба-перепелятника, не таскает, посевы от грызунов защищает, змей ядовитых истребляет.
– Неправда, я его разбойником не называл, – отвечал Влад. – А вот с тем, что он хищник, спорить не надо. И, кстати, не только мыши со змеями – его добыча. В голодные годы он и мелкими птицами не брезгует, и яйца из гнезд воровать горазд.
– Редко такое случается. Уж только в великую бескормицу. Не наговаривай!
Варвара Ильинична поднялась со скамейки и подперла бока кулаками.
– А Владик, между прочим, меня от кабана спас, – затараторила Лера, испугавшись, что спор перерастет в ссору. – Я перетрусила – ужас, а Влад с дерева спрыгнул и прогнал это страшилище клыкастое. А я все спросить хочу, что ты там делал, на дереве? Скворечник, наверное, прикреплял?
