– Да нет, дуплянку листом картона закрывал, чтоб вертишейка в гнезде застряла.
Глаза у Варвары Ильиничны сделались как щелки, а лицо приобрело оттенок свекольного сока.
– Ну, всё, бабушка Варя, мы к морю, – пискнула Лера, после чего схватила Влада за руку и утянула за калитку.
На пляж они шли молча, будто рты им залепила сладкая тягучая карамель полуденного зноя. Это было не то уютное молчание, которое окутывает одеялом на лебяжьем пуху и погружает в негу. Нет. Безмолвие искрило, пронзало электрическим разрядом, давило и сковывало.
Лишь на набережной Лера сообразила, что все еще держит Влада за руку. Медленно разжав пальцы, она почувствовала, как к ней возвращается способность полноценно дышать, думать и даже разговаривать.
– Владик, ты зачем Варвару Ильиничну троллил? «Чтобы вертишейка застряла» – ну ты даешь. Надо ж было такое нафантазировать!
– Я не фантазировал. Мне вертишейку окольцевать было нужно. А она знаешь какая осторожная. Не подойти. Даже ночью начеку. Не успеешь подкрасться, как она – фьють! – и из дуплянки вон. Так мы на станции одну штуку придумали. Берешь, значит, лист картона и вырез в нем делаешь. Вырез должен быть совсем маленьким – чтоб в него только голова и шея птахи пролезть могли. Вот закрываешь ты этим листом дуплянку и ждешь, пока вертишейка возвратится и попытается в гнездо попасть. Она прилетает и начинает с силой в дуплянку протискиваться. Картон, само собой, от ее стараний внутрь загибается. И всё. Обратно ей уже не выбраться. Чем настойчивее будет пытаться, тем сильнее картон к стенкам прижмет. Достаем пленницу и надеваем ей на лапку кольцо.
Влад оседлал любимого конька и, казалось, совсем забыл, где он и зачем сюда пришел. Пляж Лесного давно остался позади, а они с Лерой все еще шагали вдоль пенящейся кромки моря, разговаривая о сезонной миграции птиц, гнездах, ловушках и кольцевании. Солировал, разумеется, Влад. Лера лишь вскидывала на него время от времени восхищенный взгляд да изредка задавала вопросы.
– Слушай, Лесного-то и не видно уже. Мы купаться будем или как? – очнулся наконец орнитолог-энтузиаст. – Давай здесь. Местечко симпатичное. Что думаешь?
Лера привстала на цыпочки и потянулась руками к небу. Затем развязала узел на парео, взяла невесомую ткань за уголки, подняла над собой и побежала по мокрому песку.
Превратиться в чайку, изящную дерзкую чайку, – Лера придумала это еще там, в доме у Варвары Ильиничны. Трепещущее на ветру парео – крылья, движения длинных ног олицетворяют стремительный полет. Лера понимала: она хороша, чудо как хороша в белом купальнике на фоне синего моря.
Она неслась, едва касаясь узкими ступнями берега, зная наверняка: Влад на нее смотрит. Точно смотрит. Любуется. Лера улыбнулась мыслям, и в тот же миг ее повело вправо, а парео вырвалось из рук. Неуклюже споткнувшись, девушка чуть было не рухнула в песок.
Лера больше не была чайкой – уж скорее она походила теперь на кукушонка, вывалившегося из гнезда. С полуоткрытым ртом девушка оторопело крутила головой во все стороны, пока не увидела ворону, улетающую в сторону леса с парео в клюве.
– Э-эй!
Возмущенный крик пронесся над дюнами, нарушив дзен балтийского ландшафта.
Лера бросилась в погоню. Шумно топая и взметая в воздух фонтаны песка, она спешила к уходящей в лес тропинке.
– Цып-цып-цып! – громко звала Лера скрывшуюся в деревьях ворону.
– Это ж не курица! – едва смог выговорить, захлебываясь от смеха, догнавший девушку Влад. – Это Грета, ручная ворона с «Фрингиллы».
Лера остановилась и, тяжело дыша, проговорила:
– Скажи ей, чтоб вернула парео!
– Вряд ли она меня послушает. Грета – избалованная сумасбродка. Ее родители пропали, когда она птенцом была. Хищник их убил, думаю. В общем, в гнездо они не вернулись. Когда сотрудники станции гнездо отыскали, там из живых птенцов только Грета и оставалась. Ее выкормили, выходили. Все сироту жалеют, ясное дело. Выходки прощают. Ну, она и выросла оторвой и нахалкой, – рассказал Влад. – Но ты не переживай: Грета твою накидку рано или поздно бросит. Может, уже бросила. Пойдем поищем.
Они нашли парео на рябине. Ткань зацепилась за верхние ветки и развевалась на ветру как флаг. Ни достать, ни дотянуться. Лера кружила вокруг дерева, трясла тонкий ствол – тщетно. Влад пытался сдернуть парео в прыжке – не хватило чуть-чуть, но это «чуть-чуть» оказалось словно заговоренным.
– Я присяду, а ты на коркушки забирайся. Попробуем так до накидки твоей добраться.
С хохотом и визгом Лера уселась Владу на плечи. Тот, слегка покачиваясь, поднялся и пошел к рябине, двигаясь медленно и неуверенно.
– Вам предложили подработку в цирке? Номер репетируете? – Таня появилась будто из ниоткуда.
Ее голос, раздавшийся за спиной у Влада, застал его врасплох. Парень споткнулся. От падения Леру спасла рябина – та самая рябина, которая не желала отдавать парео. Лера схватилась за ствол и потому осталась наверху. Затем, используя ствол как опору, она привстала и сняла парео.
– Готово! – воскликнула она.
Влад снова присел, позволив ей спуститься на землю.
