И еще, в день мая месяца 22-и к Пражскому граду прибыл для укрепления самого замка господин Иоанн, сеньер из Михльсперга[149], именуемый Михалец, с другими, присоединившимися к нему, с большим числом всадников, с подводами, нагруженными дорогими одеждами, продовольствием и секирами, заготовленными в свое время для разрубания цепей на улицах в городе Праге. Табориты же со своего вышеупомянутого острова сделали вылазку, переправились вброд через реку, с ожесточением напали на них и нескольких из них убили. Сам господин Михалец с немногими едва спасся бегством в Пражском граде, другие же разбрелись туда и сюда по полям. Таким образом, табориты, захватив их подводы, приводят их с несколькими тяжело раненными пленниками к тому же вышеназванному острову. Сейчас же вслед за этим, в тот же день, соединившись с пражанами, они сжигают монастырь Бржевновский и, приведя в Прагу 9 монахов, подвергают их заключению.
И еще, в 5-й день недели перед Троицыным днем, иначе в день месяца мая 23-й, на помощь пражанам и для защиты закона божия в Прагу прибыло войско из краев Жатецкого, Лоунского и Сланского несколько тысяч человек, капитанами которого были мужественные вассалы, а именно: Завиш Брадатый, Петр Обровец, старейший из их священников, магистр Петр, по прозвищу Шпичка, со святыми дарами тела Христова, с повозками и всадниками и с немалым количеством женщин. Пражанами они были приняты с радостью и с хвалебным песнопением. Они, по пути в Прагу, силой захватили монастырь, именуемый «Врата апостольские»[150], однако не без некоторого урона для себя. Те же, которые были помещены внутри для защиты монастыря, видя, что не смогут устоять, потребовали себе право свободно уйти с лошадьми и оружием. Вышеупомянутые жатчане, лоуняне и сланяне дали им это разрешение. Когда же находившиеся внутри захотели также вынести оттуда свое имущество, кто-то из них, без ведома старших, поджег самый монастырь. Таким образом, благодаря чрезвычайной силе огня, там преступно и позорно было уничтожено много различных знаменитых книг, украшений и священнических облачений с драгоценностями и неисчислимое множество всякого другого имущества, которое нельзя было оттуда вынести. Вышеназванные жатчане, лоуняне и сланяне, как было сказано, по пути в Прагу, проходя мимо крепости Макотржасы, подожгли там здание и тем нанесли большой убыток богатейшему купцу Петру, по фамилии Мезержицкий, так как много его имущества было там уничтожено огнем; сгорели в огне также и плебан с другим священником, господином Венцеславом, бывшим капелланом в ратуше Старого Города Пражского.
И еще, накануне праздника Троицы, иначе в день мая месяца 25-й, женщины таборитские разрушили женский монастырь св. Екатерины[151] в Новом Городе Пражском и разорили его, разобрав на нем прежде всего крышу. И в этот же день господин Вильгельм Зайиц, собрав большое число своих вассалов и крестьян, захватил гору под городом Сланы и, запугивая жителей этого города всякими ужасами, коварно внушил им, что город Прага уже сдался на милость короля венгерского. Таким образом, более зажиточные горожане города Сланы подчинились королю, а самого господина Вильгельма впустили в свой город, выгнав священников, причащавших под обоими видами телом и кровью господа нашего Иисуса Христа, и сейчас же дозволили различные увеселения, игру в кости и прочие преступления против нравственности.
И еще, в день св. Троицы был сожжен вместе с прилегающими к нему другими домами дом господина Зайица на Малой Стране близ городских ворот.
И еще, в те же самые дни женщины таборитские, жатецкие, лоунские и т. д., число которых было очень велико, по приказанию старшин, вместе с женщинами пражскими стали рыть рвы от монастыря Слованского по направлению к обители св. Екатерины, по которым пражанами из страха перед вышеградцами были расставлены крупные гарнизоны вооруженных людей на Слованах, Карлове и у св. Аполлинария.
И еще, примерно около того же времени король венгерский Сигизмунд, услыхав о приходе таборитов в город Прагу, сел на коня и, проезжая с Гор Кутных через замки, прибыл в Новый град, крепость брата своего, бывшего короля Венцеслава, но снова выехал оттуда, проверив там только одну казну. Для себя со своими венграми, кутногорцами и с преданными ему баронами он приказал воздвигнуть на лугах близ Литожнице[152] палатки, или шатры, чтобы оттуда, собрав как можно больше людей, завоевать город Прагу. Но в тот самый день, когда пришли в Прагу, как сказано выше, жатчане, лоуняне и сланяне, король, услыхав, что они предполагают напасть на него вместе с таборитами, сейчас же, рано утром на следующий день, оставив на месте много продовольствия, бежал с этого поля и с венграми направился к Старому Болеславу. Кутногорцы же с пушками и другими военными приспособлениями поспешно возвратились в Горы.
