И еще, в 14-й день месяца июня пражане с таборитами и другими, засевшими вокруг Градчан и Пражского града. видя, что осажденные в граде получили подкрепление продовольствием и что трудно будет им обложить град со всех сторон, чтобы к нему не подвозились припасы, снялись с лагеря и подожгли монастырь св. Анны[156], монастырь св. Фомы и дом подкоморжего со многими другими домами. Табориты же, перейдя в Новый Город и войдя с пражанами в соглашение, избирают 12 капитанов, именно: четверых от Старого Города, четверых от Нового Города и четверых от таборитов и других, вновь прибывших, с тем чтобы в руках у этих 12 находились ключи городских ворот и от башен и чтобы они заботились обо всем, имеющем отношение к войне, и принимали нужные меры. Тогда же было решено, чтобы жены, мужья которых покинули город, а подобно им и сыновья и дочери, родители которых уехали, сами бы покинули как Старый, так и Новый Город из-за подозрения в измене, за исключением тех сыновей и дочерей, верность которых будет в достаточной мере установлена. Кроме того, заключено было между пражанами и таборитами и другими новыми пришельцами еще одно соглашение, по которому было единодушно установлено, чтобы как коренные жители, так и пришельцы с усердием защищали и распространяли дальше все, что относится до закона божия и до истины [евангельской], и чтобы все смертные грехи и прегрешения против нравственности каждый искоренял как в самом себе, так и во всем городе, чтобы не потворствовали противникам истины и чтобы для охраны ворот и башен города новые пришельцы объединялись с пражанами. Кроме того, чтобы вышеназванные капитаны прилагали все свое старание к делам, касающимся общего блага, имущества и защиты истины, и чтобы честно выполняли все перечисленное, относительно чего, предусматривая каждый отдельный случай, были составлены письменные предписания при участии местных жителей, а также и пришельцев. Устроив это все так, как об этом только что сказано, табориты с лошадьми и повозками перебираются в Старый Город и занимают там королевские дома и другие дома, покинутые их настоящими хозяевами, причиняя, что ни день, очень большой урон и разрушение этим зданиям. Женщины же таборитские продолжали пребывать в монастыре св. Амвросия в Новом Городе, разрушая там постройки самого этого монастыря. И тогда же, с общего согласия всех объединившихся таким образом, как об этом сказано выше, были избраны из коренных жителей и пришельцев определенные лица, которые должны были тщательно следить, нет ли среди пражан кого-либо, не причащающегося под обоими видами тела и крови Христовой, всех таковых, какого бы они ни были общественного положения или пола, выселять из города. Избранные для этой цели лица собирались почти каждый день в ратуше, вызывали к себе всех подозреваемых или объявленных по доносу, и если среди них действительно обнаруживались такие, которые не причащались так, как это указано выше, тех выселяли из города с глашатаями и под знаменем или гербом господина Ченека, вывешенным в центре города[157]; дома же их и прочее имущество поступало в распоряжение общины. Некоторые же — преимущественно тевтонцы,— несмотря на то, что уже примкнули к истине и уже причащались под обоими видами или дали об-этом обет, тоже принуждались покинуть город, потому что у некоторых из них сундуки оказывались полны всякого добра. Итак, вследствие добровольного или насильственного отъезда многих хозяев домов осталось много разных напитков, хлеба и всего другого, относящегося к средствам существования, что было заготовлено в Праге в изобилии по случаю ожидавшегося приезда короля венгерского и других гостей. Все это община Пражская предоставила в пользование таборитов и других пришельцев, напитки же решено было распродать по дешевым ценам. В самом деле мальвазия продавалась по 3 гроша за пинту[158], галльское вино — по 12 монет[159], австрийское — по 4 и местное по 2 монеты за пинту. Пиво же старое и доброе — по 1 монете. Вследствие этого некоторые братья и сестры таборитские часто были пьяны, так как упивались без всякой меры непривычными для них напитками.
И еще, в день месяца июня 21-й Пражской общиной и таборитами были высажены или срублены все деревья в саду архиепископа, чтобы враги не могли среди них укрываться, и в тот же день ими был сожжен на Малой Стране женский монастырь св. Магдалины со многими окружавшими его домишками.
