И еще, в те же самые дни табориты, жатчане, лоуняне и оребиты[153], сойдясь вместе с общиной Пражской, сместили избранных на время консулов как в Новом, так и в Старом Городе и поставили на их место новых, которые вместе с капитанами и духовенством, избранными самими их общинами, единодушно постановили прежде всего всем им стоять заодно, как одному человеку, против короля венгерского Сигизмунда, так же как и против кого бы то ни было другого, противящегося закону божию, особенно же причащению чашей, а именно против всякого, кто пытался бы каким-либо образом ему препятствовать, или противодействовать, или его запрещать. И еще, чтобы принуждать клир придерживаться апостольской жизни и по мере сил не допускать симонии, алчности, приношений, роскоши и других беззаконных явлений в жизни самого клира, чтобы они тем свободнее могли проповедовать слово божье и выполнять другие обязанности своего сословия; и еще, чтобы прекратились все смертные грехи и все преступления против нравственности, как-то: продолжительное пребывание в корчмах в праздничные и воскресные дни, высокомерие и излишества в отношении дорогостоящих одежд с различными разрезами и украшениями и, кроме того, всякие другие непорядки и измышления, противные закону божию. Из всех этих положений впоследствии были составлены и выражены в надлежащей форме, о чем будет более подробно сказано в дальнейшем, четыре главные статьи, на которых настояли пражане со своими приверженцами, как это станет ясно из последующего. И еще было постановлено, чтобы противников закона божия старательно разыскивать, допрашивать и не разрешать им оставаться в городе; для этой цели по приказанию консулов пресвитеры церквей должны были обходить отдельные дома противников, убеждая их, чтобы они посещали службы, исповедовались в своих грехах и готовились бы к причастию под обоими видами под страхом изгнания из города. Поэтому некоторые из противников, мужчины и женщины, еще не выехавшие из Праги, многократно приходили в смущение оттого, что теперь должны были одобрить то, что раньше хулили. Итак, некоторые из них предпочли скорее уйти из Праги, оставив свои дома и все имущество, нежели приступить к причащению чашей; другие, наоборот, приступили к причащению чашей от одного только страха потерять все свое состояние; иные же, приняв с умилением спасительную весть о причащении под обоими видами, признавались в своем заблуждении, в которое впали под влиянием дурных пресвитеров, и, покаявшись, приступали с великим благоговением к причащению чашей. И тогда, согласно общей молве, говорилось, что с уходом противников истины из города Праги опустело около 70 домов в Старом Городе и столько же почти в Новом. Скабины и другие чины, приставленные к этому делу, распределяли эти дома между вновь прибывшими жителями и другими, а напитки, хлеб, драгоценности и другое добро, которое там было найдено, обращали в пользование общины и на оборону города.
И еще, в день мая месяца 27-й король венгерский Сигизмунд со своей женой и королевой — вдовой своего брата, бывшего короля Венцеслава, прибыли из Болеслава в Мельник, а оттуда в Сланы.
И еще, в день месяца мая 28-й, который был 3-м днем после дня св. Урбана, пражане с таборитами и лоунянами разбили лагерь для захвата Градчан и Пражского града. Табориты с пражанами разместились в Погоржельце, а жатчане и лоуняне в Страгове, чтобы таким образом со всех сторон препятствовать подвозу продовольствия в Пражский град.
И еще, в день мая месяца 30-й в городе Литомержице 17 человек из горожан, которые за причащение чашей содержались долгое время в ужасных условиях в одной из тюрем, полной нечистот, по приказанию короля венгерского Сигизмунда были утоплены в реке Лабе, протекающей под этим городом, и снискали себе там с благой надеждой мученический венец.
