И еще, в то же самое время, а именно накануне дня св. Андрея[340] бароны королевства Богемского — Ульрих, прозванный Вавак из Нового дома, Петр из Яновиц[341] и Пуркард — прибыли в Прагу вместе с Петром, по прозвищу Змрзлик[342], бывшим начальником монетного двора при короле Венцеславе, и объединились с пражанами для защиты часто упоминавшихся выше четырех статей, сожалея о размолвке, которая продолжалась между таборитами и пражанами из-за различных крайностей, допускаемых их священниками. Поэтому, с одной стороны, магистры, а с другой — табориты изложили им свои убеждения, за которые они стоят и в дальнейшем будут бороться, если не будут наставлены лучше. В связи с этим названные знатные господа стали усердно настаивать на том, чтобы обе стороны были выслушаны и приведены к взаимному согласию. Но так как в это же время замок Ржичаны, ввиду невозможности держаться дольше, сдался пражанам на том условии, чтобы всем лицам, находящимся в замке, была сохранена жизнь, как мужчинам, так и женщинам, и чтобы все они могли спокойно и беспрепятственно выйти оттуда со своими легкими вещами, т. е. с каждодневными одеждами, то по этой причине и совещание было отложено до возвращения в Прагу таборитов из-под Ржичан. Когда же, как было только что сказано, оба капитана войск обещали осажденным в замке, что исполнят все то, о чем они просили, то в день св. Варвары[343] ворота замка были открыты и в него вошли уполномоченные от Пражской общины; однако вместе с ними ворвались и некоторые табориты, вовсе не избранные для этого дела, но действовавшие силой, как надо полагать, ради грабежа. И хотя старейшины, выбранные от войска [пражан], сказали женщинам, чтобы они надели на себя все свои платья и выходили из замка, не опасаясь того, что у них станут их отнимать, и они, действительно, надев на себя много платьев, стали спускаться из замка, сестры таборитские, дожидавшиеся их, бросились на них и стали снимать с них все лучшие одежды, оставляя лишь самые плохие, и залезали к ним в самые потаенные места в поисках драгоценностей и отнимали у них не только золотые и серебряные монеты, но даже и повязки на волосах и серебряные пояса, надетые на платьях; все это сестры у них отняли и убеждали их, чтобы они, после того как у них отобрали вещи, присоединились к их общине и стояли бы за закон божий. В то же самое время Жижка приказал вывести из замка девять найденных там пресвитеров и передал их своим пращникам для сожжения; те действительно сожгли их всех в избе одного крестьянина, несмотря на обещание, данное пражанами,. сохранить всем жизнь, а также и несмотря на то, что те кричали и молили, чтобы им дали время покаяния и просветили бы их в таборитском учении, потому что они согласны исполнить все, в чем их наставят таборитские священники. Таким образом, таборитами были бесчеловечно сожжены у замка Ржичаны одиннадцать пресвитеров, именно, те девять и еще два, прежде схваченные, в числе которых был и плебан из Малетиц по прозвищу Пророк. Владетеля же замка, по имени Дивиш, с сыном они пленниками привезли с собой в пражскую ратушу при возвращении всего войска в день св. Николая[344]. Вышеназванный замок при этом не был разрушен, он старательно охранялся.
И еще, сейчас же вслед за этим, на третий день[345] после прихода таборитов, т. е. в воскресенье после Николина дня, после обеда были вызваны к монастырю св. Амвросия обе общины как Старого, так и Нового Города, чтобы вышеназванные знатные господа и бароны, встретившись там с таборитами, услышали, что именно заставляет обе стороны быть несогласными между собой. Николай из Гуси с прочими надеялся к этому времени переманить на свою сторону большую часть Пражской общины. Предвидя это, консулы публично объявили, чтобы каждая община со своими старшинами стояла у св. Амвросия порознь и чтобы никто не присоединялся ни к какой другой общине, как только к своей. Таким образом, отдельно стала община Старого Города, отдельно община Нового Города и отдельно таборитская община. К этому было еще прибавлено, чтобы под угрозой наказания не присутствовали при этом ни на той, ни на другой стороне ни одна женщина, ни один священник и чтобы никто из них не примешивался к остальным. Так было приказано с той целью, чтобы вследствие различных внушений со стороны священников и от крика женщин не произошло бы еще большего расхождения между сторонами. Но по воле божьей табориты обманулись в своих ожиданиях и не могли вызвать раскола в общине, как этого ожидали. Таким образом, предложены и приняты были умеренные положения, после чего все мирно разошлись по своим домам.
