И еще, на 3-й день после Николина дня[346] знатный господин Ульрих из Нового дома с другими присоединившимися к нему знатными господами, с согласия обеих сторон, установил вместе с городскими консулами, чтобы все пражские пресвитеры сошлись со священниками таборитскими в определенный час после обеда в коллегии Карла[347], чтобы выслушать предложения пражских магистров и священников таборитских.
По этому случаю консулы пригласили в назначенный день Николая из Гуси, Жижку и еще несколько старшин в ратушу на обед с бургомистром для большего укрепления и сохранения дружбы. Однако Николай из Гуси отказался прийти на этот обед, подозревая, что в ратуше ему уготована смерть. А потому в тот же день он с несколькими приверженными ему таборитами с горечью в сердце покинул на коне Прагу, обдумывая, как бы ему по мере своих сил навредить пражанам. Когда он подъехал к речке Псарж, конь его, не желая уступить подводам дорогу, упал в какую-то яму, приготовленную для ловли диких зверей, и сломал при этом всаднику своему, т. е. Николаю из Гуси, ногу, и хотя последний, как передают, поклялся, что ни за что не вернется в Прагу, он все же был отвезен обратно в этот город для оказания ему врачебной помощи. Когда нога его уже была залечена, он заболел грудной астмой в тяжелой форме и закончил дни свои накануне рождества Христова[348] в доме господина из Розы[349], который он захватил как военные трофеи за Пржибенице. Некоторые из пражан, усвоившие учение таборитов, приняли смерть его с печалью, другие, наоборот, радовались и воздавали благодарность богу за то, что он милосердно удостоил их освободиться от злокозненного человека, который, опираясь на свой ум, не только не содействовал миру и милосердию, но за все время непрестанно порождал раздоры, ненависть и вражду между партиями. Жижка же с несколькими из своих друзей не побоялся обедать в упомянутый вторник после дня св. Николая в ратуше с бургомистром. По окончании обеда, когда пражские магистры и пресвитеры уже дожидались в коллегии Карла, таборитские священники ни за что не хотели прийти в коллегию, соглашаясь прийти в любое другое место, куда будет угодно консулам. Чтобы не пропустить из-за такой их злой воли ранее назначенный срок, господин Ульрих Вавак и Жижка вместе с другими участниками переговоров распорядились, чтобы они если не хотят прийти в коллегию Карла, то все же тотчас же собрались бы в доме Петра, по прозвищу Змрзлик, который был когда-то начальником монетного двора; дом этот находится против хоров монастыря св. Якова. Итак, там-то и собрались знатные господа и капитаны таборитов с магистрами и священниками той и другой стороны, чтобы, выслушав стороны, прийти, согласно воле божьей, к какому-нибудь соглашению, чтобы не было сорвано столь благое начинание в связи с расколом в народе из-за распрей между священниками. Итак, бароны хотели там в эстуарии[350], наполненном клириками и светскими людьми, подвергнуть обсуждению вопрос о совершении богослужения в облачении. На это ректор сказал им: «У нас есть определенные статьи, угрожающие благополучию всего королевства. Поэтому лучше будет сначала прослушать их, а потом уже обсуждать текущие вопросы». После этого сейчас же магистр Прокоп из Пльзеня[351], бывший тогда ректором университета, дал магистру Петру из Младеновиц[352], который был тогда проповедником в храме св. Михаила, некую хартию, заключающую в себе свыше 70 статей, чтобы он прочел их громким и внятным голосом перед слушающими, отчетливо произнося. Магистр Петр, взяв эту грамоту, поднялся на скамью и стал читать, никем не прерываемый, все статьи по порядку до самого конца, сначала на латинском,. а потом на родном [чешском] языке. Текст этих статей следует в таком порядке[353].
