71. И еще, что верующие не должны петь во время богослужения никаких гимнов, восхвалений и других песнопений, сохранившихся от прежней церкви,—Заблуждение!
Окончив чтение этих статей, читавший их магистр Петр прибавил еще следующие слова: «Знайте все, что мы поименно не обвиняем никого, кто придерживается этих статей, но избегайте всех братьев или пресвитеров, которые стали бы обращать эти статьи в догматы и упорно защищать их, ибо каждый из них есть или еретик, или заблуждающийся, или соблазнитель». Тогда вассал, брат Хвал[356], заявил: «Я признаю все эти статьи». А вассал Рогач[357] произнес такие слова: «В Констанце нам навязали 40 еретических статей, а теперь вы навязываете нам более 70». Отвечая на это, магистр Петр сказал то же, что и выше. Пресвитер же брат Мартин, именуемый Локвис, сказал: «Если выбросить кое-что вредное, то мы признаем все эти статьи». То же самое сказал и их епископ[358] и брат Маркольд[359]. Но магистры сказали: «Мы готовы когда угодно публично в школах доказать при помощи наук и священного писания ложность прочитанных здесь статей, если только кто-нибудь захочет выступить против нас для их защиты». Тогда Мартин Локвис от имени всех таборитов попросил, чтобы ему дали копию этих статей. На это ему ответили, что копия будет дана тому, кто захочет их принять и выступить на их защиту. После такого обмена мнений Николай [из Пельгржимова] бакалавр искусств, пресвитер таборитов, избранный ими в епископы, поднялся на скамью и, держа в руке какую-то небольшую пачку листов[360], сказал приблизительно следующее: «Мы выслушали магистров, теперь выслушайте также и нас. Мы пришли на это совещание, имея в виду только один вопрос о порядке при совершении богослужения: лучше ли совершать божественную литургию и причащать народ в облачении или без облачения и без соблюдения обрядности. Магистры поставили нам в вину много статей, но мы надеемся, что они правильны, если от них отбросить то, что в них есть вредного. Но, оставив это в стороне, в настоящее время мы говорим и утверждаем, что таборитские священники поступают лучше, служа обедню господню и причащая народ без церковного облачения, нежели пражане, которые делают это в облачении. Для подкрепления этого,— сказал он,— я утверждаю, во-первых, что спаситель наш в том, что касается правил христианской церкви, есть самый надежный и весьма достаточный и наименее опасный образец для подражания. В настоящем же вопросе я считаю обычай, принятый у людей, не обычаем Христа или апостолов, но обычаем и преданием пап, далеко отклонившихся от жизни Христовой, у которых благочестие остыло и несправедливость возобладала. Ведь Христос и его апостолы совершали во спасение всех святую литургию в одеждах, в которых они обычно ходили, без обрядностей и облачений, применяемых в настоящее время священниками, и совершали ее гораздо лучше, чем исполняют ее теперь священники. Применяемый же теперь обряд был введен спустя много столетий [после возникновения христианства].
Итак, мы утверждаем, что порядок, применяемый нами при совершении литургии господней, установлен по примеру самого Христа и его апостолов, как это явствует из Матфех (гл. 26). И для нас надежнее всего сохранять его, потому что его установил и соблюдал сам Христос и апостолы его не изменили. И еще мы утверждаем, что обрядности, соблюдаемые при служении обедни пражскими священниками, суть обрядности, введенные по преданию человеческому, а не по примеру Христа и его апостолов, и не указаны нигде ни в Новом, ни в Ветхом завете; люди же, соблюдающие эти обрядности, как святое евангелие, и ставящие их выше закона, должны опасаться, как бы им не оказаться в числе бесполезно почитающих бога книжников и фарисеев, о которых сказано у Матфея ( гл. 15 и 23).
