«И что скажет он вам, то делайте»; и из послания апостола к римлянам: «Только достойно обратитесь к евангелию»; и еще раз: «Все, что вы делаете на словах или на деле, все делайте во имя господа нашего Иисуса Христа»; и еще из Деяний, гл. 16: «Апостолы завещали нам сохранять свои установления и установления старейшин». И еще сказал апостол в послании к римлянам: «Следите за теми, кто вносит раздоры и выносит обиды». И еще у Матфея, гл. 15: «Без пользы почитают меня изучающие науки и постановления человеческие».
И еще, они утверждают, что обрядность, соблюдаемая и при распределении святой трапезы господней и при совершении святой литургии современными священниками, не основывается ни на Ветхом завете, ни на Новом. Безопаснее сохранять обряды священников Ветхого завета, закалывавших тельцов, нежели соблюдать обрядность, вновь придуманную и не основанную [на писании], ибо так говорит пророк: «Как далеко небо от земли, так же далек и мой путь от путей ваших».
И еще, они говорят, что другие, принимая это, заблуждаются еще в том, что меньше наказывают тех, которые, преступая закон и завет божий, впадают тем в заблуждения, нежели тех, которые преступают установления, придуманные в позднейшее время.
И еще, говорят они, что магистры для подтверждения своих ни на чем не обоснованных обрядностей утверждают, что есть более важные заветы и менее важные, прибавляя:
«и если кто соблазнит единого из малых сих». Так они говорят в воздаяние нам за наш труд, но если они скажут, что много людей и особенно господ отступило от истины именно из-за их украшений и из-за нарушения прежних установлении старейшин, на это им будет дан ответ, что во времена апостольские больше людей вступило на путь жизни ради причастия и благодаря проповедям, нежели ради украшений; так оно происходит и теперь.
Поэтому, если говорят: почему же отвергающие обрядности не омывают ног и не причащаются тела и крови Христовой после ужина, как сделал это сам Христос, то мы на это ответим, что эти обрядности таинственно объяснены апостолом в I послании к коринфянам, гл. 5: «Станем праздновать не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и Истины». Пусть священники облекутся в господа Иисуса и примут в сердце милосердие, т. е. благость и кротость, и пусть предлагают тело и кровь Христа, облеченные таким образом. Если же скажут: «Нас, отвергающих обряды, осуждают Другие», то апостол отвечает на это: «Пусть никто не судит вас в пище и в питье». И еще, если говорится, что эти одежды знаменуют очень многое, хотя это и не может быть доказано на основании писания, мы им ответим: если все вещи должны применяться в качестве знамений, если шип знаменует богатство, волки — лживых пророков, а ягненок — закланного Христа, то пусть надевают это все себе на шею, когда совершают богослужение, или, в противном случае, мы скажем, что мы не возражаем против того, чтобы для различения был установлен какой-нибудь умеренный знак, не исходящий от антихриста, по которому предлагающие [тело] Христа отличались бы от мирян, на этом основании желая, чтобы богослужение совершалось всеми в верхней одежде. Все это он представил записанным в одной книжке и после этого покинул Прагу.
И еще, в том же году, в январе месяце Жижка с таборитскими воинами пришел в Пльзенский край и захватил там женский монастырь Хотешов и мужской монастырь Кладрубы. Оттуда он поспешил к городу Миза, иначе Стршибру. Но, услыхав, что великий гонитель таборитов Швамберг пришел с небольшим числом людей в замок Красликов[372], он с братьями поспешно отходит от Мизы и ставит лагерь у сильно укрепленного замка Красликова и за один только день силой овладевает вершиной горы, именуемой в народе Гржебень, а на следующий день захватывает башню вместе с мостом. Видя это, владетель замка Богуслав Швамберг, боясь, что он не сможет выдержать осаду, и зная, что если табориты силой войдут в означенный замок, то ни в каком случае не оставят в живых ни его, ни его людей, стал просить, чтобы послали за господином Петром, по прозвищу Змрзлик, раньше бывшим начальником монетного двора, а в то время владевшим монастырем Кладрубы, который он захватил потому, мол, что он [Богуслав] согласен сдать свой замок только ему и никому другому и что сдастся со своими людьми только в его руки. Так и произошло. С прибытием названного господина Петра Швамберг вышел из замка и сдался в плен со своими вассалами означенному господину Петру. Этот же господин Петр с большим трудом добился от таборитов, чтобы их всех оставили в живых. Отпустив вассалов под залог, господина Богуслава Швамбеога они оставили там же в замке под стражей.
