И еще, святые учители» и т. д., но этого пункта Мартин Локвис и другие пресвитеры не дали дочитать до конца и сказали: «Пропустите это теперь!»
«И еще мы утверждаем, что священники пражские особенно повинны в том, что они больше упрекают тех, кто преступает установления человеческие, нежели тех, кто преступает закон божий. Так, пражские священники еще не отказались в целом от дарения императора Константина[361] в пользу светских владетелей».
Произнося все это, как сказано выше, он сказал следуй шее: «Таковы, как вы слышали, положения писания и непреложные правила церкви, против которых магистры до сих пор не привели ни одного положения писания, хотя мы давно уже требуем этого». И сейчас же поднялся на скамью Якубек, бакалавр теологии и проповедник в Вифлееме[362], он держал в руке свиток, по которому читал очень долго по вопросу, что я передам здесь кратко в следующих примерно словах: он прежде всего установил различие между теми вопросами, которые являются в учении церкви господней самым существенным, как, например, слова посвящений, которые произносятся по уставу над хлебом и вином, и другими вопросами, которые являются второстепенными, как, например, вопрос об облачении при богослужении. Первых из этих вопросов никто из людей не должен, да и не может изменять, что же касается вторых, т. е. второстепенных сторон богослужения, то они могут, в зависимости от крайней необходимости места и времени, быть изменены, как, например, об облачении при богослужении, и т. д.; однако они не должны опускаться или изменяться, если это позволяет место и время, но должны соблюдаться. Так же нужно понимать все, что относится до человеческих установлении святых отцов, которые не направлены против закона божия и не мешают ему, но скорее помогают выразить кое-что в таинстве. Если же братья табориты хотят подражать Христу в своей обрядности при совершении божественной литургии, тогда пусть совершают ее вечером, после еды, и пусть сначала омоют ноги тем, кого хотят причащать. Разъяснив, таким образом, перед многочисленным собранием это и многое другое, он передал свиток господину Ульриху из Нового дома, чтобы он сохранил его, и потребовал подобный же документ от таборитов, если их возражения письменно изложены, назначив им определенный срок собрания, чтобы на основании этих материалов можно было установить истину по данному вопросу. И по окончании их разговоров собрание было распущено.
И еще, в течение лета господа 1420-го, в 17-й день декабря. по просьбе молодого господина Бочека пражане направили своих людей из Праги конных, пеших и едущих на подводах, чтобы они соединились в крае Градецком с братьями оребитами для оказания сопротивления королю, который причинял большой урон поджогами и разграблением имущества знатных господ своей земли, Бочеку и Пушке; венгры же, не довольствуясь этим, еще бессовестно насиловали девиц и женщин. Когда же пражане подошли к Брандису и город Брандис с некоторыми другими укреплениями сдался им, наступили очень сильные холода, так что в то время они не могли объединиться с братьями оребитами. Поэтому они на 2-й день после дня св. Фомы[363] вернулись в Прагу.
И еще, в день рождества Христова того же года почти в 3 часа ночи отправилось из Праги посольство к королю польскому просить помощи для защиты закона божия и с предложением короны королевства Богемского от имени всех борющихся за закон божий, господин Гинек из Кольштейна, рыцарь Глас[364], консул Старого Города Симон от Белого Льва[365] и с ними другие из мирян; а из духовных — магистры искусств: Иоанн, по прозвищу Кардинал[366], а также Петр Энглиш.
