Я согрелась, сидя у камина и принялась ужинать. Утка была хорошо зажарена, каша доваренная, фрукты свежие, а чай и не так плох. Видимо я привыкаю к простоте. В монастыре мы тоже питались просто. Пройдет время, и я втянусь окончательно. Ужин удался, что называется. Утолив голод, я стала рассматривать обитателей гостиницы. В дальнем углу сидели мужчины и играли в карты, как и вчера. Видимо, они каждый вечер собираются перекинуть колоду. За соседним столиком ужинало семейство, состоящее из толстяка-папаши, худощавой дамы и двух подростков. Мальчишкам, видно, очень хотелось посмотреть на карточную баталию, но суровая мать им не позволяла. Поэтому, они искоса поглядывали на играющих. За столиком возле лестницы, в уголочке, сидела молодая пара. Юноша все время держал девушку за руку. Интересно, они муж и жена или тайком встречаются? Как мы тогда с Норманом. Но мы встречались в доме, а не в прокуренной столовой дешевой гостиницы.
Терезе я пожелала доброй ночи, слишком устала для болтовни. Поднялась к себе, разделась и легла спать, не забыв закрыть дверь на щеколду.
Все последующие дни были похожи один на другой. Я просыпалась, завтракала, уходила гулять по городу, возвращалась к вечеру, ужинала и ложилась спать. Иногда Тереза вечером приносила чай и рассказывала о своей жизни. Подходила к концу вторая неделя моего пребывания в Лондоне. Как-то вечером я пересчитала свои сбережения и огорчилась. Денег мне должно хватить дня на четыре, может пять, не больше. А мне нужно будет еще продержаться минимум неделю. Я открыла сумку и достала платье, подаренное леди Генриэттой. Мое самое любимое платье, красное, которое так подходит к брошке. Но чем-то придется пожертвовать. Я видела лавку старьевщика на соседней улице. Думаю, это платье можно сдать за хорошую цену. У меня есть две ценный вещи: брошь, подаренная матушкой Марией и кольцо от леди Генриэтты. Если не будет хватать денег, придется с чем-то расстаться. Я покрутила брошь в руке. Нет, ни за что на свете, я не продам вещь, которую подарила мне сама матушка Мария. Я спрятала бабочку в футляр и взяла кольцо. Такая красивая вещица. Но, возможно, придется заложить.
Через несколько дней, вечером, Тереза заглянула ко мне.
– Ты сегодня рано вернулась, но не спустилась ужинать, – сказала девушка, ставя поднос с чаем, – что-то случилось?
– У меня заканчиваются деньги, а жить на что-то надо.
– А ты не ходила к княгине?
– В начале недели заходила, но безрезультатно. Привратник сказал, что они еще не вернулись. Я оставила записку, но ответа нет, – сказала я и уныло склонила голову.
– Может тебе попробовать устроиться куда-нибудь, поработать эту неделю. Жаль, но в гостинице мест нет.
– Я вот, что подумала, – я повернулась к Терезе, – тут неподалеку я видела лавку старьевщика, может мне продать платье.
– Идея не плохая, но много ты не выручишь.
– Почему? – удивилась я, – сейчас я тебе покажу платье, мне его подарила сама герцогиня.
– Хоть сама королева, – рассматривая платье, сказала девушка, – просто приемщики такие скупые люди, что выбить лишнее пени у них практически невозможно. Но можно попробовать. А тебе не жалко расставаться с такой красивой вещью?
– Жалко, оно мне очень дорого, как память и не только о герцогине, – задумчиво проговорила я, – на бал я надевала именно это платье, и один молодой человек кружил меня в вальсе.
– А ты попробуй договориться, не продавать платье, а только заложить с правом выкупа через время.
– А что так тоже можно?
– Можно, но при этом старьевщики просят большую цену за выкуп. Но платье такое красивое, что можно раскошелиться.
– Завтра пойду в лавку, – сказала я.
Тереза ушла, а я расправила платье. Оно почти новое, нет ни одного пятнышка.
На утро я, вооружившись, наставлениями Терезы отправилась в лавку старьевщика.
