Дети, как всегда, жаловались на то, что в доме Валентины нет телевизора с плоским экраном и детских каналов, которые они привыкли смотреть, что в десять все ложатся спать, а встают рано.
Еще до того, как мы с незнакомкой поравнялись, она отвернулась от дороги, открыла свою сумку и стала делать вид, что она что-то ищет внутри. Мы прошли мимо.
Олеся дала мне с собой четверть, испеченного ею торта и я отправилась обратно домой предвкушая, как завтра мы поделим его на завтрак или съедим в обед. Свернув, на нашу улицу, я столкнулась с той же женщиной нос к носу. Я в замешательстве замерла, а женщина, как будто обрадовалась нашей встречи.
– Мне необходимо с тобой поговорить, – сказала она.
Нас осветили фары, приближающейся машины.
– Твой номер! Телефон! – женщина как будто сжалась, вроде хотела спрятаться за мной, хотя это было сложно, она была значительно выше.
Лицо она отворачивала в сторону. «Может и этот вызывающий наряд надет для маскировки, – подумала я в эту минуту.»
Мне кажется, если бы было куда бежать, она бы бросилась без оглядки. Машина проехала мимо и она, вздохнув, повторила свою просьбу уже спокойнее. Я не узнала автомобиль, видимо водитель перепутал улицы, потому что уже через некоторое время машина развернулась и поехала в обратную сторону. Поняв, что машина снова едет в нашу сторону женщина разволновалась на столько, что была близка к обмороку:
– Завтра в десять, – сказала она и побежала прочь.
Я бросила взгляд на водителя, но было абсолютно не похоже, что он кого-то преследует. На передней панели был прикреплен смартфон, на экране которого была карта, это и его спокойная езда говорило о том, что он просто ищет дорогу, а не преследует кого бы то ни было.
Меня все это привело в сильнейшее раздражение. Я была уверена, что ее подослал Степан. Я хотела поговорить об этом с Катей, но вечером было неудобно, а на утро я обо всем забыла.
Моим племянникам нравилось в Новых Колокольчиках, хотя они не упускали возможность похвастаться то наличием какой-либо современной техники, которой не было в доме Валентины, то видом из окна с их десятого этажа. Валентина добродушно все это выслушивала и театрально восхищалась, только Олеся начинала унывать, если речь заходила о каких-нибудь приспособлениях на кухне, вроде банального тостера или блендера. Этим утром я планировала заняться стиркой, поэтому заранее предупредила Олесю, что приду к ним только после обеда.
Дети занимались с Максимом Максимовичем, я гладила белье, когда раздался звонок от тети:
– Таня! – кричала она, – это кошмар! Иди сюда! – и повесила трубку.
Я решила, что тетя Маргарита и Валентина поссорились. Они были такие разные. Время был одиннадцатый час и, дойдя, до места, где накануне со мной заговорила незнакомка, я вспомнила о ней и о назначенном ею времени. Что это было, утро или вечер?
Калитка во двор Валентины была заперта, на моей памяти это было впервые. Я даже не подозревала, что там есть замок. Дернулась занавеска на окне веранды и сразу из дома вышла Олеся, видимо она меня поджидала. Она не сразу открыла калитку, а все вглядывалась через мою спину, спросила одна ли я и нет ли кого поблизости. На, что я, испугавшись, спросила:
– Что случилось?!
– Детей пытались украсть.
В первую минуту я почувствовала облегчение. Ведь, идя сюда я думала, что ничего хуже ссоры между моей тетей и Валентиной не существует. Но, когда до меня дошел смысл Олесиных слов, стало не по себе. А как Мила и Гриша? Может быть надо Катю и Максима Максимовича предупредить?
Валентина и моя тетя сидели рядом, Валентина давала моей тете какое-то питье, дети сидели тихо, были испуганы и Юля спросила, когда увидела меня:
– Бабушка умрет?
– Да, я умру, – спокойно ответила тетя Маргарита и отбросила руку Валентины со стаканом, – если останусь здесь хотя бы еще минуту. Я иду в санаторий.
Валентина, которая после слова «останусь», кинулась было искать чемодан тети Маргариты, но остановилась и с недоумением посмотрела на Олесю и меня. Тетя оделась и отправилась в санаторий, дети, которых видимо больше испугал вид бабушки с мокрым полотенцем и пьющей корвалол, чем предыдущие события, вернулись к игре. Я предложила перейти в кухню, очень хотелось услышать, что у них случилось и зачем звали меня, но услышать не при детях.
Олеся занялась дроблением орехов, ей что-то заказали испечь на следующий день. Валентина подогрела воду и налила мне чай с имбирем. В общем жизнь потекла обычным чередом, и я не ждала от ее рассказа об утренних событиях ничего ужасного, очевидно было, что произошло какое-то недоразумение.
Утром дети, играли во дворе. Олеся увидела из окна, как во двор зашла женщина, которую она приняла за свою знакомую. Она ждала, что ее приятельница войдет в дом и отошла от окна вымыть руки, а когда вернулась, увидела, как вошедшая, держа Юлю и Кирилла за руки, выводит их со двора. Олеся кинулась из дома, но тут уже и ее дети, и мои племянники начали кричать, кто-то из них толкнул женщину. Увидев бежавшую из дома Олесю, незнакомка (а Олеся уже поняла, что обозналась) побежала так быстро, как только могла.
