Потом я вспоминала, как мы встретились накануне и как она зачем-то назначала мне встречу на десять, как она волновалась. Но только во мне появилась жалость, как я вспомнила, что она, решив, что я веду ее детей, не заговорила с ними, да она даже не узнала их! Значит не видела их очень давно, но разве мать могла бы перепутать детей, даже если прошло три – пять лет, ведь не новорожденными она их оставила. Все это было абсолютно не объяснимо и не понятно. Да и зачем утром она куда-то тащила Юлю и Кирилла, а теперь спрашивает о деньгах? Пока мы дошли до ворот я передумала множество вариантов того, что все это может значить, на меня стала наваливаться усталость, мне казалось, что нет сил просто шагать.
– А чо это мы детей не взяли? – спохватилась Анжела, когда мы уже подошли к дому.
– Сегодня утром вы видели моих племянников. Они живут с моей тетей.
Анжела рассмеялась очень громко и опять, как бы не по-настоящему. Как будто она решила, что это очень весело и надо смеяться, хотя даже ей было совсем не смешно.
Вероятно, неразумная Катя предупредила и Максима Максимовича, и ребят, кто сейчас явится, потому что, когда мы вошли, они все вчетвером стояли в прихожей.
– Здравствуйте, Анжела, – начал добродушным тоном Максим Максимович, – извините не помню, как вас по батюшке…
– Да, сам на хуй пошел, – ответила обиженно Анжела.
– Да, собственно, вы не поняли…
– Да, все я поняла, старый хрен! Ну, вижу моего Гришу, а почему мамочку свою он не встречает? Забыл?
Максим Максимович слегка подтолкнул в плечо Гришу, но тот и не думал двигаться с места. Он с удивлением смотрел в мою сторону. Я тоже не спускала с них глаз и заметила, что глаза Гриши становились все больше и больше.
«Он сейчас зарыдает, – поняла я.»
– Вот, знала бы, что вырастут такие ублюдки, не рожала бы, – заметила Анжела. – А Серега где?
Я попросила Катю рассказать Анжеле, что ей передал Сергей Александрович, схватила на руки Милу, Гриша уже вцепился в мою руку и мы пошли наверх переваривать все что произошло.
Я зашла в игровую комнату и повернула замок.
– Это, чтобы нас никто не нашел, – обрадовался Гриша.
– Это, чтобы нам никто не мешал, – ответила я.
– А что это была за тетя? – спросила Мила.
– Очень невоспитанная женщина, от которой надо держаться подальше.
Я как обычно расспросила детей о том, что они делали с Максимом Максимовичем. А тут он пришел сам. Максим Максимович, поняв, что дверь заперта позвал меня и добавил:
– Я один.
Но Максим Максимович пришел не один, с ним был горячий большой заварочный чайник, холодные котлеты, хлеб и несколько огурцов.
– Пока Катя там с ней разбирается, – подмигнул он, когда я приняла у него чайник. – Только вот про чашки я забыл.
Мы решили пить из кукольной посуды.
Когда дети сели делать уроки. Максим Максимович тихо сказал.
– Как же я маху дал. Но мне и в голову не пришло, что такое может быть. А вы ее на вокзале встречали?
Я рассказала про историю с моими племянниками.
– Да… Но кто же знал! Как я себя виню. Но знаете, они не поняли, что эта женщина их мать. Вернее, не поверили. Когда им Катя сказала, они решили, что это вы возвращаетесь, она давай говорить, что вы, Таня, им не мама, а мама у них совсем другая. Они знаете, вроде не спорят, но себе на уме, дескать мы лучше знаем, кто наша мама. Вы теперь понимаете, что без вас они не смогут? Предложат вам другую работу, а как же вы их оставите? Они ведь к вам так привязались. Не представляю, что делать в таком случае, а вы думали?
– Я думаю, что нигде больше не смогла бы работать, гувернанткой, – призналась я Максиму Максимовичу.
Я раньше думала, что могу работать с детьми, но это не так. Здесь я действительно им как…, если не мама, то старшая сестра. Я решаю много вопросов, провожу с ними 24 часа, как настоящий родитель, поэтому мне здесь нравится, и я ни при каких обстоятельствах никуда не уйду.
Я задала Максиму Максимовичу давно возникший у меня вопрос, почему дети не ходят в обычную школу?
