Тетя продолжала рассуждать в том же духе пока мы не доехали.
Я поймала себя на том, что слушаю ее с трудом, мои мысли были в Новых Колокольчиках. Вспоминала, что мы делали с Милой и Гришей накануне, составляла мысленно план на следующую неделю. Я беспокоилась, что тетя задаст мне какой-нибудь вопрос, а я не смогу ответить, потому что ее разговор словно жужжание насекомого, раздражает и мешает сосредоточиться на действительно важном.
Когда я вытаскивала сумку из машины, тете Маргарите позвонил ее сын Борис. Настроение тети сразу улучшилось, оказалось, что Борис через полчаса должен приехать. Тетя Рита сказала, что протрет пыль и пропылесосит ковер, а меня отправила в кухню:
– Испеки яблочный пирог, который Боря любит.
Я была за нее рада, Борис все реже приезжал к матери. Но тут же возникло желание вернуться в Новые Колокольчики. Ведь раз на эти выходные к тете приезжает Борис, значит я ей буду не нужна. Тетя и сама об этом подумала, когда я выкладывала тесто в форму, она зашла в кухню и сказала, что, ей теперь не до того, чтобы меня развлекать, поэтому я должна подумать о ней и провести выходные где-нибудь в другом месте.
Борис приехал только через час, я как раз вынула пирог и заварила черный чай, добавив немного сахара, как он любил. Он был вместе с детьми и с ним было очень много вещей. Я с удивлением рассматривала две большие сумки и переноску с котом. Мелькнула мысль, что он поссорился с женой.
В начале в дом влетели дети, полетели сапожки и курточки, они были возбуждены и рвались в кухню, тетя уже обрадовала их пирогом.
– Теперь каждый день его будем есть, – заявила Юличка.
– Я думаю уже сегодня не останется и крошки, – засмеялась я.
– Но ты же его каждый день будешь печь!
И, тут, открылась настоящая причина их приезда. Тетя в дверях кричала:
– Как ты мог!
Борис не менее громко возмущался ее поведением:
– Другие бабушки радуются!
– У других здоровье богатырское и внуки – ангелы, а не черти!
– Всегда одно и тоже!
– Вот именно!
Так они и припирались, пока Борис не уехал. Чай он, конечно, выпил и пирога съел огромный кусок. Но задерживаться не стал, наказал детям вести себя примерно, слушаться бабушку и меня. Мне он рассказал все о коте, хотя его инструкции были каждый раз одни и теже.
– Как всегда! Внезапно! Горячий тур у него, – уже более примирительно говорила тетя.
К вечеру она утихла совсем и даже попробовала сыграть в одну из детских игр.
– А почему ты до сих не позвонила этому Сергею Александровичу? – спросила она меня вдруг, когда мы готовились ко сну.
– Сергею Александровичу, – я переспросила, потому что не поняла, что он имеет ввиду. – Но я ему звоню только, если что-то с детьми.
– Когда же ты отпросишься? В понедельник?
Меня словно облили кипятком. До меня только сейчас дошло, что раньше, когда Борис оставлял детей у матери, я всегда брала отпуск за свой счет.
На часах было 11, я сказала, что позвоню завтра.
Дети и тетя спали, я прошла в кухню, свет не включала, было все видно благодаря уличному фонарю. Я села у окошка и заплакала. Было чувство обреченности, я была абсолютно несчастна. Вдруг я почувствовала чье-то мягкое прикосновение. Это пояс моего халата соскользнул вниз, но я вспомнила кота Савелия из Новых Колокольчиков, как будто он прошел рядом с моей ногой. «Кот, который гуляет сам по себе…, – мысленно произнесла я.»
И, тут, что-то изменилось. Я могу поступить как мне хочется, почему мне раньше не приходило это в голову?! У меня есть обязанности. Мила и Гриша, не смогут без меня, я им нужна гораздо больше. Я счастлива только с ними в Новых Колькольчиках и оставаться у тети Маргариты у меня нет не только желания, но и необходимости. Она взрослая женщина, все ее болезни притворны. Это ее внуки и, если ее сын так поступил, это только ее дело, но не мое.
Я легко уснула, но на утро соврала и сказала, что Сергей Александрович против.
– Тогда тебе надо уволиться, – не моргнув глазом сказала тетя.
– Мне нравится работа и я не буду увольняться.
В этот момент я мысленно порадовалась: как спокойно я говорю. И поняла, что никакие аргументы не заставят меня поступить по-другому. От этого я радовалась все больше. При этом я видела растерянность тети, но несмотря на жалость к ней, поделать я ничего не могла. Мои дети были для меня гораздо важнее.
Затем мне предстоял неприятный разговор с Борисом. Хотя неприятным он, конечно, был для него. Он тоже удивился, что я не собираюсь ничего делать для того, чтобы помочь тете Рите с его детьми. Он даже сказал, что я как никто другой должна сделать все, чтобы тетя не перенапрягалась, ведь она была ко мне очень добра. На минутку мне стало жаль, что я так непреклонна, но потом я подумала, что Борису надо было обо всем думать заранее. Ведь это его дети и его мама.
– Я очень разочарован в тебе, – сказал он прежде, чем повесил трубку. – Больше не обращайся ко мне ни по какому поводу. Ты для меня умерла.
Мне показалось это так фальшиво, что я невольно улыбнулась, словно на меня обиделся маленький мальчик.
