Гвардии Камчатка полностью

Было бы неправдой сказать, что в Санкт-Петербурге и Иркутске не думали об укреплении Петропавловска – из депеши Муравьева Завойко мы знаем, что уже в октябре 1853 года на сей счет «составлялись соображения». Но в каком состоянии эти «соображения» были на момент начала войны с Турцией – большой вопрос. Да и не успели бы к моменту нападения на Камчатку воплотить их в жизнь.

Нам известно только одно указание генерал-губернатора Восточной Сибири на сей счет, содержащееся в депеше от 19 октября (все последующие руководящие указания в Петропавловск банально не успели, поэтому вряд ли стоит принимать их во внимание):

«Имея в виду, по некоторым соображениям, необходимость привести Петропавловский порт в возможное оборонительное положение ныне же, я покорнейше вас прошу немедленно распорядиться поставить все прибывшие орудия на батареи, преимущественно для защиты Петропавловского порта, вне же такового для защиты Авачинской губы избрать на той стороне губы, где находится порт, и поставить там батарею из четырех или шести орудий самого большого калибра. На Сигнальном же мысе на самом входе в Авачинскую губу иметь непременно хоть одно сигнальное орудие, выстрел коего был бы слышан в Петропавловском порте при всяком ветре».

Впрочем, Муравьев с открытием навигации сам намеревался посетить Петропавловск, но помешала война.

Согласно официальному донесению Завойко в Санкт-Петербурге, после прихода «Авроры» численность гарнизона выросла до 983 (по другим данным – до 988 человек) человек (реально в строю, по данным Завойко, были 24 штаб-офицера, 37 обер-офицеров, а также 879 волонтеров и нижних чинов). Часть гарнизона была расписана по батареям и стрелковым отрядам (о них чуть ниже).

349 человек находились на кораблях – 284 человека на «Авроре», а 65 человек – на «Двине».

Резиденция генерал-губернатора Восточной Сибири в Иркутске, фотография второй половины XIX века

При губернаторе оставались шесть нижних чинов, а также правитель канцелярии губернатора Аполлон Лохвицкий, инженер-поручик Константин Мровинский, гардемарин с «Авроры» Иван Колокольцов и юнкер с фрегата Константин Литке, сын кругосветного мореплавателя. Говоря о Мровинском, следует сказать, что он был единственным инженером в гарнизоне и именно его впоследствии будут обвинять в плохо построенных укреплениях. Справедливости ради надо сказать, что значительная часть работ была проведена еще до прибытия инженер-поручика на «Двине» 24 июля; в дальнейшем ему в лучшем случае удалось исправить наиболее серьезные недочеты.

Мровинский отмечал, что за оставшийся до прихода неприятеля неполный месяц фортификационными работами одновременно занимались не более 300 человек. Однако из этого числа часть ежедневно отправлялась рубить фашинник[119] за десять верст от города («ближе годного хвороста не было»). Другая часть отряжалась на «заготовку тачек, лопат, топоров, на пилку плах для платформ». В результате на земляные работы каждодневно выходили не более 200 человек.

Противника ждали семь открытых батарей, на которых стояли 44 гладкоствольные пушки. Большинство орудий могло посылать снаряды в противника, лишь стреляя на рикошетах от воды, на каждую пушку приходилось в среднем лишь 37 зарядов. Отметим, что до прихода «Авроры» на каждое орудие приходилось в среднем еще меньше – по 30 зарядов; с появлением фрегата «на важнейшие пункты» было добавлено еще по 20 зарядов.

Что же касается стрелкового вооружения, то ружья в основном были гладкоствольными с кремневыми замками; часть гарнизона была вооружена пистонными[120] ружьями.

Укрепления Петропавловска выглядели следующим образом.

Батарея № 1 – на мысе Сигнальном, «Сигнальная». Три 36-фунтовых орудия и две двухпудовые мортиры при 65 человеках прислуги (включая двух офицеров) под командованием лейтенанта 47-го Камчатского[121] флотского экипажа Петра Гаврилова.

Гаврилову было 40 лет. В 1839 году он был произведен в прапорщики Корпуса флотских штурманов, а через десять лет стал строевым офицером. В чине лейтенанта Гаврилов служил с 1850 года.