Гвардии Камчатка полностью

Пороховой погреб был устроен в отлогости горы Поганки, прикрыт двумя рядами накатника и полутораметровым слоем земли. Сверху погреб одели дерном, дополнительно замаскировав насаженным кустарником. Зарядов на батарее имелось по 30 штук на орудие.

Батарея № 3 – на перешейке между сопками Сигнальной и Никольской, «Перешеечная» или «Смертельная». Пять 24[129]-фунтовых орудий с «Авроры» при 52 человеках прислуги (офицер на батарее был всего один) под командованием офицера «Авроры» лейтенанта князя Александра Максутова, старшего брата Дмитрия Максутова. 25-летний Максутов также родился в Перми, в один год с братом был произведен в мичманы; по окончании в 1852 году курса Офицерского класса, аналога Морской академии, Александр был произведен в лейтенанты. На фрегате «Аврора» князь заведовал обучением юнкеров и гардемаринов.

Батарея была построена по предложению Мровинского, причем «по недостатку материалов и времени на постройку такой[130] батареи необходимость вынудила предположить, что смежные высоты будут заняты нашими стрелками, которые не пустят туда неприятеля». Впрочем, инженер признавался, что «всход с моря на перешеек довольно удобен и достаточно было нескольким неприятельским стрелкам взобраться на смежные высоты, чтобы ружейным огнем перебить наших артиллеристов».

Как писал мичман Фесун, «батарея по своему положению очень важная, но устроенная таким образом, что один из наших капитанов был совершенно прав, говоря впоследствии… что у прислуги батареи были закрыты только пятки». Действительно, батарея не имела ни предполагаемого рва, ни бруствера, а все защитные сооружения ограничивались «ровиками» для прислуги.

«Средства порта до того истощились устройством его обороны, а лесу в Петропавловске вообще так мало, что на платформу одного из орудий Смертельной батареи этой пошла в дело даже небольшая площадка, служившая на “Авроре” накладкой на шпиль[131], при установке на нем пелькомпаса[132]», – добавлял мичман.

Лейтенант Дмитрий Максутов, дагерротип

Батарея № 4 – у Красного Яра, «Кладбищенская»[133]. Три стрелявших через банкет 24-фунтовых орудия с «Авроры» (по 30 зарядов на каждое) с 30 человеками прислуги (при офицере и гардемарине) под командованием мичмана с «Авроры» Василия Попова.

Попову было 24 года. Он так же, как и Гаврилов, был из прапорщиков Корпуса флотских штурманов (произведен в офицеры 1848 году), а 1851 году был «переименован» в мичманы.

Главной задачей батареи, расположенной в 550 саженях (1,2 километра) от порта, было прикрытие Сигнальной батареи с фланга, а также, при возможности, перекрестный огонь по внешнему рейду. Кроме того, укрепление позволяло поддерживать батарею № 2.

«Позиция батареи, в случае если бы адмиралы решились идти напролом, делалась весьма важною, но к несчастию, по своему положению, она была слишком отрезана, вследствие чего и всякая немедленная помощь для нее становилась невозможною», – отмечал Фесун.

Ближе к порту расположить ее не удалось потому, что именно эта точка давала возможность стрелять с возвышенности, что позволяло не блиндировать батарею. Впрочем, орудийную позицию пришлось окружить рвом, который выполнял вовсе не фортификационные обязанности, а служил для отвода дождевой воды с соседних сопок.

Батарея № 5, «Портовая». Располагалась на левом берегу внутреннего рейда («Малой губы») и имела на вооружении пять старых медных шестифунтовых пушек. Пользы от них в бою было мало из-за плохого расположения позиции и отсутствия хорошего строевого леса для орудийных платформ. Прислуги при этих пушках не было.

Батарея № 6, «Озерная». Шесть медных шестифунтовых и четыре 18-фунтовых орудия с транспорта «Двина» при 32 человеках прислуги (включая одного офицера) под командованием поручика Корпуса корабельных инженеров Карла Гезехуса, произведенного в первый офицерский чин прапорщика в 1845 году.