Батарея была расположена на высеченной в камне площадке скалы на высоте 13 саженей (около 28 метров) над уровнем моря. Верхняя часть скалы была сложена очень хрупким камнем, который мог начать осыпаться от ударов ядер. Частично скалу удалось одеть фашинами, стесав ряд наиболее опасных участков породы, в результате чего образовалось очень много щебня. Убрать его не хватило ни сил, ни времени, поэтому щебень был свален поблизости от артиллерийских позиций и во время боя разлетался тучами, поражая защитников.

«Устройство батареи на склоне этого важного по своему положению мыса требовало чрезвычайных трудов, так как мыс имел уклон весьма незначительный, и вся вообще гора камениста. Прежде поставки орудий понадобилось разработать место в глубину не менее 23 фут[122] для бруствера, 25[123] фут для платформ и действия прислуги, т. е. нужно было углубиться в гору почти на 50 фут[124], что действительно и дало площадь очень выгодную в стратегическом отношении, но, к несчастию, упиравшуюся в стенку не менее 60 фут[125] вышиною и представлявшую, таким образом, сзади батареи сплошную массу мелкого щебня, разлетающегося от попадавших в него снарядов на большое расстояние, а следовательно, действовавшего на прислугу вроде картечи[126]. Для того чтобы ядра не откалывали камня, следовало еще углубиться на 23 фута и сделав плетень во всю высоту стены, т. е. 60 фут, засыпать его глиной и землей; ядра тогда входили бы в эту землю и разрушительное действие щебня было бы уничтожено.

Польза подобной меры всеми была признана, но применение ее потребовало бы еще слишком много рук и усилий, необходимых на других пунктах оборонительной линии. Работы по всему порту было так много, что на этой важной батарее не успели даже сделать и бруствера, и во время решительного дела 20 августа, и потом при перестрелке с нею корвета Eurydice, 24-го числа, она была совершенно открыта», – писал Фесун.

Пороховой погреб располагался в «отлогости горы, обращенной к гавани», на каждое орудие имелось по 30 зарядов. Что же касается снаряженных бомб, то их было всего 36.

Как отмечал Мровинский, в своем изначальном виде батарея позволяла вести только фронтальный огонь и была беззащитна с запада. Овладев укреплением, противник мог обратить его орудия против города.

Батарея № 2 – на косе Кошка, «Кошечная»[127]. Десять 36-фунтовых орудий и одно 24-фунтовое орудие с «Авроры» при 129 человеках прислуги (включая офицера и гардемарина) под командованием лейтенанта 47-го флотского экипажа князя Дмитрия Максутова. 22-летний уроженец Перми в 1849–1851 годах служил в Черноморском флоте в чине мичмана, а в 1851 году в чине лейтенанта был переведен на Дальний Восток.

Из-за недочетов в постройке батареи только четыре ее орудия могли полноценно действовать по неприятелю; остальным мешали различные естественные препятствия. Первоначально отсутствовал и бруствер, «по недостатку рабочих людей и времени».

С конца июля на батарее № 2 начались работы по строительству бруствера с амбразурами, которые были укреплены снаружи «по щекам фашинником по причине сыпучего грунта»; внутренние стенки были укреплены плетнем[128]. Блиндажи устроить не получилось – не хватало леса, который необходимо было доставлять издалека чуть ли не на руках.

Князь Дмитрий Максутов, фотография после 1854 года

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже