Гвардии Камчатка полностью

Стоит сказать, что в строительстве укреплений активное участие принимал и экипаж корвета «Оливуца». Он прибыл в Петропавловск 26 мая из Императорской Гавани, а с 27 мая по 26 июня занимал в порту брандвахтенный пост[136]. Третьего июля корабль ушел в распоряжение адмирала Путятина в залив де-Кастри.

Другие русские корабли помочь гарнизону порта не могли. «Паллада» была в Императорской Гавани, а «Диана» находилась в Японии с посольством адмирала Путятина. Впрочем, и «Аврора» должна была выйти в море 18 августа, но судьба рассудила по-своему.

Корвет «Оливуца»

Девятого августа в Петропавловск пришло последнее судно – гамбургский барк[137] Magdalena, доставивший водку и 30 тыс. пудов[138] провианта, главным образом чая и муки, в которой даже после разгрузки брига «Нобль» чувствовался недостаток (пришедшее ранее судно Российско-Американской компании «Камчатка» привезло муки меньше, чем ожидалось). Примечательно, что германское судно совершило плавание за пять месяцев без единого захода в иностранные порты.

Фрегат «Диана», носовая часть построечной модели. Архангельский краеведческий музей

Поскольку нападение могло произойти и завтра, и через месяц, и через два, скучающая молодежь из числа офицеров начала подумывать о развлечении.

«…В мирное время, т. е. когда еще не было неприятеля, жизнь наша в Петропавловске хотя и была не разнообразна, но не скажу, чтобы очень скучна, и, хотя общества здесь почти нет, но то, которое есть, старается, сколько возможно, развлекать себя; собирались играть театр… Мы думали в честь годовщины нашего ухода из Кронштадта, т. е. 21-го числа[139], сделать бал и уже сложились на него по 25 целковых…» – вспоминал лейтенант Константин Пилкин.

«Во время веселых ужинов предложено было разыграть любительский спектакль; за эту мысль ухватились с восторгом. Стали перебирать пригодные для этого пьесы; говорили, спорили об этом предмете с увлечением. 15 августа решили прочесть “Ревизора”; на нем после долгих, шумных обсуждений и остановились. Собрались большим обществом офицеры, чиновники и те из дам, которые соглашались участвовать в спектакле. При чтении было много веселых, шумных суждений и шуток; распределили роли; все остались весьма довольны. Назначили даже на главные роли по два кандидата, говоря: убьют одного, другой заменит», – вторила лейтенанту Юлия Завойко.

Но судьба решила по-иному.

17 августа с Дальнего маяка[140] доложили о появлении неизвестной эскадры – это могли быть как корабли Путятина, так и неприятель. Маяк располагался более чем в восьми милях от порта; сооружение высотой 22 фута[141] находилось на скале в 449 футах[142] над уровнем моря. Светили девять ламп с рефлектором, в результате чего яркий белый огонь был виден за 24 мили[143].

Защитники Петропавловска пробили тревогу, прислуга встала к орудиям.

«Мелкою дробью рассыпалась по горам тревога, пробитая у караульного дома. Через какие-то ½ часа город опустел совершенно. Замки на всех дверях, и только изредка можно было встретить на Большой улице женщину с ношей, направляющуюся в Култук за озером», – вспоминал гардемарин с «Авроры» Гавриил Токарев.

В бухту, впрочем, вошел, причем под флагом США, а не под британским, только один пароходофрегат (как потом выяснилось – Virago)[144], к которому был направлен на вельботе прапорщик Корпуса флотских штурманов Семен Самохвалов. Офицер должен был в случае необходимости выступить в качестве лоцмана и помочь «американцу» встать на якорь. Когда шлюпка была совсем рядом, пароход неожиданно спустил американский флаг, подняв британский. Затем он развернулся и ушел обратно в океан.