На севере России в июле – августе 1854 года британская эскадра в составе двух паровых шлюпов и парусного фрегата совершила несколько нападений на русские поселения и торговые суда.
Четвертого июля англичане попытались сделать промеры устья Северной Двины, чтобы нанести удар по Архангельску, – все навигационные знаки были предусмотрительно сняты. Баркасы были встречены огнем двух русских пушек отряда лейтенанта Николая Тверитинова и, понеся потери, отошли. Между тем глубины не давали возможности английским кораблям подойти к берегу на пушечный выстрел и поддержать десант. О входе в реку также не было и речи – препятствовал песчаный бар.
Перспектива входа в устье Северной Двины беспокоила англичан и по другой причине. Было известно, что русские создали на подступах к Архангельску мощный оборонительный район, опиравшийся на бастионную Новодвинскую крепость, а также несколько отрядов мелкосидящих канонерских лодок.
Шестого и седьмого июля англичане обстреливали Соловецкий монастырь, который (вернее – арестантов монастырской тюрьмы) охраняла инвалидная команда из 67 человек (позже она была усилена 20 добровольцами) под командованием прапорщика Николая Никоновича. Во главе обороны находился архимандрит Александр, ранее служивший полковым священником.
Бóльшая часть вооружения из монастырских арсеналов была никуда не годной, а из 20 пушек стрелять могли только две трехфунтовые. К счастью, из Архангельска еще в мае успели доставить восемь шестифунтовых орудий, к каждому из которых было по 60 зарядов и ядер.
Архимандрит Александр
В ходе обстрела монастыря англичанами было выпущено около 1800 ядер, которые особого урона укреплениям Соловков не причинили. Напротив, одно из русских ядер повредило фрегат, который был вынужден отойти для ремонта.
Англичане ушли от стен Соловецкого монастыря, а девятого июля подошли к Кий-острову, где сожгли таможню, не тронув, впрочем, склады леса, принадлежавшие их соотечественникам. Затем был разграблен Онежский Крестный монастырь – десантники увезли с собой большой колокол, десять золотых монет из монастырской казны, а также церковную утварь и столовую посуду. Остальное имущество монахам удалось заблаговременно спрятать.
Помимо Крестного монастыря британская эскадра разорила селения Пушлахта, Кандалакша, Ковда, Кереть и город Кола. В сентябре, с началом холодов, эскадра ушла на родину.
18 августа союзники провели разведку боем, подойдя к батареям № 1, № 2 и № 4. Сигнал тревоги на русских укреплениях прозвучал в 11 часов утра (по словам графа О’Рурка[149], офицеры «Авроры» даже толком не успели позавтракать), а в четыре часа дня шесть неприятельских судов вошли в бухту, имея головным флагманский фрегат Прайса President. Депуант держал флаг на фрегате La Forte. Флаги корабли на сей раз подняли своих наций – британский и французский.
Прерванная после ухода Virago 17 августа эвакуация женщин и детей (исключая, как мы помним, кантонистов) продолжилась ускоренными темпами. Эвакуируемые отправлялись в горы, в селение Авача и к озеру Култук.
Губернатор Завойко перешел тем временем на батарею № 1, отдав приказ стрелять по неприятелю, «
Первой открыла огонь перешеечная батарея № 3, однако ее снаряды до противника не долетали. Тогда в бой вступила батарея № 1 на Сигнальном мысу, а за ней – № 2 и № 4, с которых были видны корабли противника. Впрочем, сам Завойко признавал, что попадания в неприятельские суда были зафиксированы только в результате стрельбы орудий с батареи № 1.
Virago обменялся выстрелами с «Авророй». Очевидцы утверждали, что британский пароходофрегат получил два попадания – в колесные кожухи и в корму.
Несмотря на полученные повреждения, игра для союзников стоила свеч. Система береговой обороны была понятна, батареи запеленгованы и нанесены на карту. Выполнив опасную, но необходимую работу, неприятельские корабли отошли на безопасное расстояние.
В город попали две бомбы союзников, причем одна из них разорвалась неподалеку от госпиталя. Если бы один из врачей вовремя не отскочил, то был бы ранен пробкой от этой бомбы. Повреждений среди строений Петропавловска отмечено не было, точно так же как и убитых и раненых.
Британский военно-морской хирург
Надо сказать, что даже разведка боем и последующие бои не повлияли на богатый набор, мягко говоря, штампов и неточностей, которыми потом будут изобиловать доклады и воспоминания участников боя с со стороны союзников.