Кроме этих 9 пунктов, Завойко должен был мобилизовать в селениях Гижига, Тигил и Нижнекамчатск всех казаков в возрасте от 16 до 60 лет. Им предстояло служить в Петропавловске с мая по первое ноября 1855 года. В Гижиге разрешалось оставить не более 12 человек, а в остальных селениях – по два или три человека.
Но начатую Завойко подготовку города к новому неприятельскому нападению отменили – требовалось защитить устье Амура, а доставка необходимых припасов в Петропавловск в зимнее время была крайне сложной. В декабре на Камчатку с новыми, отменяющими предыдущие, распоряжениями выехал курьер из Иркутска – адъютант генерал-губернатора Восточной Сибири казачий есаул Николай Мартынов, который за три месяца на собачьих упряжках добрался до места назначения через Якутск, Охотск, а далее вдоль побережья Охотского моря – на суше проезжих дорог тогда не существовало. Есаул прибыл третьего марта, а покрытое им расстояние составило восемь тысяч верст.
Вице-адмирал Николай Чихачев, гравюрас фотографии, 1888 год
«3-го марта 1855 года рано утром распространилась весть, что прибыл в качестве курьера адъютант генерал-губернатора Муравьева с очень важным циркуляром. Вскоре величайшая новость была в устах всех и каждого; повсюду виднелись испуганные лица, всякое веселье исчезло. Петропавловск как порт, был упразднен и оставлен. Все военные и служащие, все суда и вообще все казенное имущество должно было быть переведено в Николаевск на Амуре.
Далее циркуляр извещал: так как неприятель возвратится сильно подкрепленным, для того чтобы загладить сделанные им ошибки, и так как совершенно невозможно прислать сколько нибудь достаточную помощь, то все поэтому тотчас же должно быть перенесено на суда, как можно скорее с тем, чтобы – если это окажется исполнимым – еще в марте отплыть на Амур. Необходимо было выполнить это приказание. Сначала все это подействовало на местных жителей ошеломляющим образом, затем они ободрились и принялись тотчас же за работу, чтобы поскорее исполнить то, что им неизбежно предстояло. Прежде всего начали оснащивать все суда и почти одновременно с этим вооружать и грузить их», – писал фон Дитмар.
Необходимо отметить, что решение об эвакуации Петропавловска Муравьев принял без согласования с Санкт-Петербургом – получение официального разрешения из столицы заняло бы очень много времени, учитывая состояние сибирских транспортных коммуникаций. Более того, помимо самого Мартынова о его командировке знали очень немногие.
«Итак, не спрашивая даже предварительного разрешения Государя, Н.Н. Муравьев решился оставить Петропавловск и перевести эскадру и все учреждения на Амур. Вследствие такой замечательной находчивости неприятель, как мы увидим далее, был чрезвычайно озадачен, не найдя нашей эскадры ни у берегов Камчатки, ни у берегов Татарского пролива. Это действие ярко обрисовывает характер Муравьева, который, зная хорошо Государя Николая Павловича, осмелился, не спросившись Его, взять на свою ответственность такую важную меру, как бросить на произвол судьбы целую страну, чтобы спасти то, что должно было спасти», – отмечал биограф Муравьева Барсуков.
Тем временем Завойко обратился к населению с воззванием, в котором, в частности, говорилось:
