«Поручаю Г. Командующему 47 Флотским Экипажем и прочим частным начальникам объявить всем Чиновникам и нестроевым нижним чинам. Кто желает оставить в Петропавловском порте свои семейства, а кто[249] с собою семейства[250] и представить ко мне; а между тем рекомендую Г. Командующему Экипажем осмотреть внимательнее всех нижних чинов и не способных по болезням и проч. к строю, для сражения с неприятелем, составить списки и представить ко мне немедленно. Господину Медицинскому Инспектору донести мне: о больных нижних чинах, состоящих в Госпитале: сколько из них могут выздороветь от болезни к 5 числу Апреля сего года и встретить действительную службу и кто именно безнадежен к выздоровлению и должен будет оставаться в порте».
Подготовке к уходу был, говоря современным языком, дан старт.
<p>Эвакуация</p>Началась спешная подготовка к эвакуации порта. Работы было очень много. Возвращались на корабли орудия, грузились в трюмы припасы и казенное имущество.
Как отмечал Завойко, на третье марта фрегат «Аврора» стоял без грот-мачты и половины артиллерии, размещенной на береговых батареях, корвет «Оливуца» был разоружен[251], транспорты «Двина», «Иртыш» и «Байкал» стояли также разоруженные, но в балласте. Часть солдат и матросов занималась заготовкой фашинника для батарей в 60–70 верстах от города, «батареи, якоря и прочее имущество были завалены снегом».
Темпы подготовки были набраны столь высокие, что уже к третьему апреля был выполнен объем работ, позволявший в ближайшее время выйти в море.
Портовыми средствами удалось капитально отремонтировать («тимберовать») грот-мачту фрегата, вернуть на штатные места рангоут и такелаж на все суда.
С мачтой пришлось потрудиться: «ее пришлось вынуть, разобрать, вставить вместо поврежденных частей новые части, снова собрать и поддать на место. Подобная работа требует значительного времени, даже в Кронштадте, где есть краны и все возможные удобства, в Камчатке же исполнение ее было очень трудно, и если сказать, что, несмотря на дурные и в особенности весьма непостоянные погоды, чрез 10 дней после спуска на лед мачта находилась на фрегате и на нее уже накладывались ванты», – вспоминал Фесун.
Транспорты тем временем сдали балласт, приняв вместо него до 80 тысяч пудов[252] имущества «по разным департаментам Морского министерства». Батарейные орудия из числа артиллерии кораблей с огромным трудом были отрыты из-под снега и возвращены в деки.
