«Орудия, с осени расставленные по батареям, понадобилось грузить на суда, а как батареи скрывались под горами снега, то сперва длинными железными прутьями пришлось отыскивать место каждого орудия, потом необходимо было раскопать его и, вытащив из ямы, в сажень или даже в 1½[253] сажени глубиной, спускать на особенно устроенных санях с гор на лед малого рейда – лед уже недостаточно крепкий; почему доставка подобных тяжестей на суда сопряжена была с опасностью. Горы, окружающие Петропавловск, большею частью, довольно круты, и потому легко представить себе затруднения, неизбежные при поспешном с них спуске 24 и 36 фунт. длинных и 2 пудовых бомбовых пушек. Дым летел из-под веревок, задерживавших орудия при спуске, лед трещал под санями, лишь только они касались его, и, конечно, одна крайняя необходимость могла заставить принять столь опасный способ спуска и перевозки тяжестей. Для возможного устранения несчастия перевозка устраивалась следующим образом: лишь только орудие было спущено на лед, к полозьям саней привязывали длинные концы веревок; человек 60 или 70 самых здоровых из всей команды, впрягалось в них, и, когда все было готово и осмотрено, офицер, бывший при работе, давал знак, матросы сбирались с силами, подхватывали разом, и опасная кладь летала к судну так быстро, как только было возможно; лед трещал под полозьями, следом за санями оставались заметные трещины, но, к нашему счастью и благодаря усиленной скорости перевозки, все орудия, за исключением одного 36 фунтового[254], доставлены на суда благополучно», – вспоминал лейтенант Николай Фесун.
Все остальное, включая провиант, порох, свинец и иное казенное имущество, было приказано вывести во внутренние районы Камчатки.
Для выхода эскадры Завойко в море даже потребовалось пропилить во льду особый канал до чистой воды – его проделывали одновременно с погрузкой кораблей.
«Постоянно с промокшими ногами, в воде по колено, удастся, бывало, после 8- или даже 10-часовой работы пробить, проломать и очистить от льда несколько десятков сажен, вдруг нежданный мороз-утреник, и целый день труда пропал ни за что! И, несмотря на это, несмотря на то что подобные невзгоды случались уже слишком часто, терпение и настойчивость взяли свое, и к 29-му Марта путь к выходу в большую губу был совершенно свободен», – писал Фесун.
Как видно из воспоминаний офицера «Авроры», речь шла о том, чтобы прорубить канал с внутреннего рейда в собственно Авачинскую бухту, которая к тому моменту уже практически освободилась ото льда. Между тем на Камчатке бытует легенда, что канал этот вел чуть ли не к выходу в открытый океан…
Все жители, подлежавшие эвакуации, были распределены по судам. Так, «Двина» должна была взять на борт матросских жен и детей, семьи офицеров и служащих, а также всех чиновников, служивших в Петропавловске. Сотрудники Российско-Американской компании отправлялись в Ситху (Новоархангельск). Казаки частью уходили на кораблях, частью – оставались охранять то, что оставалось в Петропавловске.
