— Спокойной ночи, и повеселись там с Ита…— Генма многозначительно поднимает бровь.
Шино моргает, когда видит, как Генма со стоном приземляется у подножия лестницы, а затем снова поворачивается к застенчивой Сакуре, которая поспешно расжимает кулак и невинно засовывает руку за спину.
— Я этого не видел? — покорно спрашивает он.
— Конечно, нет, — улыбается Сакура, затем машет ему рукой и направляется к кабинету Итачи.
Дверь закрыта, и она несколько мгновений тупо смотрит на нее. К своему ужасу, Сакура понимает, что предстоящая встреча может оказаться еще более неловкой, чем кулинарная экспедиция двухдневной давности, а также ее неудачная попытка соблазнения и непреднамеренное признание прошлой ночью вместе взятые. И это было достаточно плохо — этих повторяющихся напряженных неловких встреч, которые она и Итачи имеют, и так достаточно, чтобы почти заставить ее хотеть пойти к Цунаде и взять десятилетний отпуск подальше от Конохи.
Однако затем она думает о Саске. И Наруто. И, конечно же, о плане, который в данный момент полностью лежит на ее голове. Если она не войдет в этот офис и каким-то образом не заставит Итачи прозреть, все безумие, которое Седьмая команда переживала последнюю неделю или около того, будет полностью сведено на нет.
Глубоко вздохнув и преждевременно похвалив себя за смелость, Сакура трижды стучит в старую деревянную дверь.
По другую сторону двери Итачи роняет отчет, над которым работал, когда точно понимает, чья чакра находится за дверью. Проклиная момент нехарактерной легкомысленности, он поднимает отчет, говоря себе, что у него нет абсолютно никаких причин для покалывания трепета, который только что прошел по его спине.
— …Можешь войти.
Во второй раз за столько дней Сакура возносит молитву Ками, завещает свое тело земле, а свои вещи Ино-Свинке, на случай, если что-то пойдет не так, как планировалось, и проскальзывает в кабинет Итачи. Он сидит за своим столом и приподнимает бровь, когда она закрывает за собой дверь и с некоторой осторожностью подходит к столу; она парит в нескольких футах от него, выглядя довольно неуверенно.
— Сакура, — сухо говорит Итачи. — Поскольку я наблюдал за тобой на протяжении всей нашей миссии и не видел, чтобы ты принимала какие-либо алкогольные напитки, я доверяю твоему суждению; можешь устраиваться поудобнее.
Семь лет дружбы Саске предоставили ей достаточно информации о поведении Учих — достаточно чтобы она понимала, что эти его слова настолько близки к нежному поддразниванию, насколько это возможно для Итачи, но, тем не менее, Сакура корчит лицо, садясь перед ним. Она никогда раньше не была здесь без Генмы и Шино — и, может быть, в этом просто виноваты их новые обстоятельства, но она никогда не понимала, насколько мал на самом деле офис. Или насколько пугающим может быть присутствие Итачи; особенно если учесть, что чуть меньше двадцати четырех часов назад она была прижата к стене его спальни…
В темных глазах Итачи мелькает легкое веселье, как будто он может точно сказать, что только что пришло ей в голову, и Сакура борется с желанием закрыть глаза и стряхнуть с себя воспоминания. Определенно не лучшая вещь, о которой стоит думать, пока они одни в его кабинете…
— Эм, — резко выпалила Сакура, прежде чем поморщиться от отсутствия правильной артикуляции. — Я видела твою записку.
— Да, я принял меры предосторожности, чтобы разместить ее там, где ты наверняка заметишь, независимо от твоего пьяного состояния, — невозмутимо говорит Итачи.
Это заявление возвращает все негодование сегодняшнего утра, и Сакура свирепо смотрит на него.
— О, так вот как ты это называешь?
— Что называю? — Итачи элегантно поднимает бровь.
— Облапывание! Неуместные прикосновения! Сексуальные домогательства! — огрызается она в ответ.
Итачи издает тихий веселый звук, откидываясь на спинку стула.
— Сакура, позволь мне заверить тебя, что облапывать тебя не входило в мои намерения. Хотя я советую тебе даже не поднимать эту тему для обсуждения, так как ты можешь обнаружить, что это может иметь для тебя неприятные последствия.
— О, действительно? И какие же? — Возможно, это не самый мудрый образ действий, но Сакура скрещивает руки на груди и сердито фыркает.
Столкнувшись с ее видимым раздражением, Итачи слегка ухмыляется, еще больше развлекаясь.
— Подумай о своем поведении за последнюю неделю или около того, Сакура, а затем скажи мне, кто кого сексуально домогался в эти дни.
Как только смысл его заявления доходит до сознания, Сакуре требуется вся немалая сила воли, чтобы не дать ее челюсти отвиснуть. Как бы то ни было, она теряет дар речи, когда недоверчиво смотрит на него.
— Что… да ты… ты совершенно невыносимый идиот, ты что, совсем не слушал меня прошлой ночью? — Наконец визжит Сакура.
Итачи моргает.
— …Ты только что назвала меня идиотом? — недоверчиво спрашивает он.
— Да, черт возьми, назвала! — Сакура встает и осуждающе указывает на него. — Но дело не в этом — то, что произошло прошлой ночью, для тебя абсолютно ничего не значило?
